Полночная страсть

С сухим смешком Рейнло потянул ее за собой, к поросшему мхом надгробию, потрескавшемуся и заброшенному подобно большинству могильных памятников. Антония пошатнулась, когда Николас притиснул ее к холодному сырому мрамору.

— Черт побери, Антония, я пытаюсь вести себя как воспитанный человек.

— Зачем? — прошептала она, нетерпеливо сжимая могучее плечо Рейнло.

Схватив Антонию за руку, Николас обнажил белое запястье и приник к нему губами. От прикосновения его губ по телу Антонии пробежала дрожь. Рейнло заговорил жарким шепотом, словно кто-то мог его подслушать:

— Здесь небезопасно.

В переулке нас ждет карета. Сколько у тебя времени?

Слово «время» заставило Антонию вздрогнуть как от вспышки молнии. Она не смогла бы остаться с Рейнло, даже если бы тот умолял ее об этом. Ей удалось вырваться из безжалостной пасти времени всего на одну ночь.

Голос ее сорвался на шепот.

— Касси гостит у Мерриуэдеров. Она собиралась побывать на музыкальном вечере леди Нортхем, а утром на венецианском завтраке у Паррисов.

К счастью, Касси подружилась с Сюзанной Мерриуэдер, и мать этой юной леди согласилась присматривать за мисс Демарест, пока мнимое недомогание не позволяло Антонии исполнять обязанности компаньонки.

— А слуги?

— С Касси поехала ее служанка. Остальных я отпустила. Они привыкли, что я обхожусь без чьей-либо помощи.

Антония понимала, что безумно рискует: какая-нибудь не в меру усердная служанка могла обнаружить ее отсутствие, или же Касси внезапно понадобилась бы компаньонка, — но никакие опасности не могли заставить ее отказаться от соблазна в последний раз поддаться чарам Рейнло. Искушение было слишком сильно.

Губы Николаса изогнулись в довольной усмешке.

— Значит, до завтрашнего дня ты принадлежишь мне?

Глаза его торжествующе сверкнули.

Антония отчаянно пыталась сохранять здравомыслие, твердя себе, что их мимолетная связь ничего для Рейнло не значит. Маркиз стремится утолить голод, не более. И, возможно, взять верх над женщиной, бросившей ему вызов. Она, Антония, не занимает особого места в его жизни и является лишь одной из его многочисленных любовниц.

Но ее бедное глупое сердце отказывалось в это верить. Ее бедное глупое сердце настаивало, что эта ночь так же важна для Николаса, как и для нее самой.

Когда Рейнло помог ей избежать скандала на балу, броня, которой окружила себя мисс Смит, рухнула. Проклиная свою беспомощность, Антония уступила соблазну. Потому что вместе с погибелью Рейнло обещал ей немыслимое наслаждение.

Она желала Николаса, как никогда не желала другого мужчину, с горькой обреченностью сознавая, что никто другой не может пробудить в ней подобное чувство. Антония знала: нынешняя ночь оставит шрам в ее душе.