Полночная страсть

В полумраке кареты ее полные губы выделялись алым пятном на пылающем лице. Напряженная звенящая тишина расплывалась в воздухе, опутывая Рейнло и его спутницу невидимыми нитями.

Антония медленно открыла глаза. Она казалась одурманенной, словно поцелуй перенес ее в иной мир. То же чувство испытывал и Николас.

Прерывисто вздохнув, он распахнул накидку Антонии и скользнул рукой ей за корсаж. На ней было надето что-то легкое и светлое с восхитительно низким вырезом. Должно быть, раздевать ее — словно разворачивать чудесный подарок.

У Антонии вырвался сдавленный стон, когда ладонь Рейнло сжала ее грудь.

— Я хочу тебя, — чуть слышно прошептал Рейнло.

Его пальцы сильнее сдавили ее грудь, губы жадно приникли к ее губам. Хрипло застонав, Антония порывисто прильнула к Николасу. Шляпа, сбитая с его головы, упала между скамьями. Оторвавшись от губ Антонии, Рейнло принялся осыпать поцелуями ее шею.

Антония неуклюже сорвала с Николаса плащ и взялась за сюртук. Когда ее ладони скользнули под рубашку и коснулись обнаженной спины Рейнло, по его телу прокатилась волна блаженства. Должно быть, войдя в карету, Антония успела снять перчатки, но охваченный желанием Рейнло этого не заметил.

С глухим рычанием он схватил Антонию за руку и прижал ее ладонь к своему восставшему жезлу.

— Николас… — прошептала Антония, прильнув губами к его горлу.

Ее пальцы сжали его жезл, и вся стойкость Рейнло развеялась как дым.

— Ммм?

Губы Антонии, легкие как крылья бабочки, прижались к его щеке, коснулись уха. Рейнло завладел бы ее губами, если бы эти призрачные поцелуи не разжигали в нем бушующего пламени.

— Николас, нам придется прерваться. — В голосе Антонии послышались прелестные насмешливые нотки.

— Сейчас мне нет дела до кареты, — прорычал Рейнло и, схватив Антонию за талию, прижал к скамье.

— Если кучер откроет дверь, он сгорит со стыда.

— Боб не такой болван, чтобы открыть дверь.

Рейнло уткнулся лицом в горло Антонии, с наслаждением вдыхая ее запах. Восхитительный, пьянящий женский аромат с пронизывающей ноткой свежести. Рейнло так и не сумел распознать этот тонкий дух, присущий одной лишь ей.

— Какими духами ты пользуешься?

— Выпусти меня. Я хочу взглянуть, где мы, — задыхаясь, прошептала Антония.

— Невелика тайна. Мы возле конюшни, позади моего дома.

Антония в ужасе замерла. От ее обольстительной томности не осталось и следа.

— Я не могу войти к тебе в дом, Николас. Я думала, ты это понимаешь.

Рейнло выпрямился.

— Это самое безопасное место.

— Если забыть о слугах, — язвительно возразила Антония. — У которых, как известно, имеются глаза, уши и языки.

Рейнло ласково пригладил ее волосы. Лицо Антонии пылало от поцелуев, но в глазах читались досада и злость. Головокружительная смесь.