Несекретные материалы

Маруська вспыхнула и завопила:

– Сам глиста обморочная, укропина зеленая, как с тобой Зайка живет? Знаю, знаю, почему она между кроватями поставила тумбочку, чтобы о твои кости не колоться.

Ольга впрямь недавно поменяла огромное супружеское ложе на две автономные лежанки."

"– Каждый раз просыпается в семь и перелезает через меня, чтобы встать, – жаловалась она, – пусть теперь отдельно спит…

У них с Аркадием давний спор. Зайка – сова, Кеша – жаворонок, и на этой почве частенько возникают трения. Ольга хочет по утрам подольше поспать, а муженек не понимает, как можно залеживаться до одиннадцати.

Зато вечером, лишь только заиграют позывные программы «Время», Аркашка начинает судорожно зевать. Мы с Зайкой свежие, как розы, готовы сидеть до полуночи.

– Еще мала рассуждать, кто и как спит, – прошипел Аркадий. Если Маня что и не переносит, так это намеков на свой юный возраст. Девочка надулась и, не долго думая, швырнула в братца куском желе. Скользкий тяжелый комок не долетел до цели и шлепнулся в тарелку к молчащему Мише. Совершенно не удивившись, математик принялся ковырять ложкой «угощение».

– Мать, – возмущенно сообщил Аркадий, – как можно так разбаловать ребенка? Скоро всем на голову сядет, в разговоры вмешивается, без конца болтает, и потом мы просто ее не прокормим, аппетит как у Гаргантюа.

Я уткнулась в тарелку. Смешно, ей-богу, ругаются будто маленькие. Очевидно, та же мысль посетила и Ольгу, потому что Зайка пробормотала:

– Отвяжись от ребенка, Кешка, пусть ест, пока естся. Захочет – похудеет.

– Я что, толстая? – возмущенно заорала Манюня. – Да ем, как птичка.

– Элеонора Яковлевна тоже всегда приводила данный аргумент, – хмыкнул братец.

– Только не вспоминай Нору, – моментально в один голос заявили мы с Зайкой.

Элеонора – моя первая свекровь, мать отца Кеши. При росте примерно полтора метра весила сто пятьдесят килограмм. Стоило нам сесть за стол, как мамуля громко сообщала калорийность каждого блюда и без конца повторяла: «Дарья, ешь меньше, а то ты очень потолстела». В нашей семье существует верная примета: помянули имя Норы – жди неприятностей.

– Да я ем намного меньше Гали, – продолжала бушевать Маня.

Гостья, положившая на тарелку уже четвертую порцию желе, нервно вздрогнула и отодвинула десерт.

– Так неприлично говорить, – решила проявить педагогическое умение Зайка. – Галочка, не обращайте внимания, ешьте, в вашем возрасте уже все равно.

Аркашка хмыкнул и принялся сосредоточенно намазывать масло на хлеб. Но Манюня никак не хотела успокаиваться.

– Я совершенно не толстая, – верещала девочка, пытаясь дотянуться до блюда с желе, – просто расту сейчас, лет в шестнадцать перестану столько есть.