Порочные сверхурочные (СИ)

Другой он берется за пряжку ремня…

Я сейчас просто кусок мяса и не могу выдвинуть ни одного аргумента, почему ему не нужно трахнуть меня прямо сейчас.

И когда уже раздается щелчок пряжки в вязкую атмосферу порока врывается рингтон моего мобильника. Судя по мелодии, мне звонит Светлана Анатольевна.

Глава одиннадцатая

Рвусь поднять трубку, но рука Соколова мне не позволяет.

— Это СветланАнтольна, — лепечу я.

— Запретить, что ли, использование мобильников в рабочее время? — злится босс, замерев с недорасстегнутой пряжкой.

Смотрю на него в ужасе.

Тиранище!

Разве можно так жестоко? А как же соцсети? А книжечку почитать?

Это, что же, придется все время работать?

И тут же сглатываю.

Это еще как трудиться надо будет… Судя по взгляду Соколова, не отчетов он от меня ждет.

«Бухгалтерия — это не твое, Маша».

Телефон затыкается, но я уже в своем уме и судорожно оправляю платье.

— Ты чего творишь, Кориенко? — с угрозой спрашивает Дмитрий. — Хорошо же начали.

— И кончили тоже неплохо, — бормочу я, поправляя под суровым взглядом генерального груди в вырезе.

— Ты за себя говори, — цедит он, отнимает мою ладонь от титек и перекладывает себе на ширинку.

Я жестоко краснею, хотя кажется, что сильнее уже некуда.

Начальственный орган готов карать бескомпромиссно…

Рот отчего-то мгновенно наполняется слюной, но я, уже потушившая пожар, нахожу в себе силы лапку отнять, хотя там под тканью темно-серых льняных брюк подрагивает нечто интересное.

Правда, я отчетливо осознаю, что минета от меня Дмитрий Константинович не дождется. Не в этой жизни.

Ему нужна шпагоглотательница с раздвижным ртом.

И тут же себя одергиваю.

Почему только минета?

Ничего не дождется!

Подбираю телефон и прижимаюсь ухом к щели в дверях лифта.

«… показалось, наверно».

«Сколько можно ходить? Только за смертью посылать…», — это уже голос Ирки.

И звук закрывающегося соседнего лифта.

Ф-фух.

Наши тоже пошли на обед.

Чувствую, что у меня тоже аппетит просыпается. Впрочем, это не удивительно. Я кошусь на Соколова, который мрачнее тучи стоит, сложа руки на груди.

— Корниенко, у тебя совесть есть? Хотя кого я спрашиваю… — правильно интерпретирует мой недоуменный взгляд Дмитрий и опять тянет лапищи к моей заднице.

Это он к моей совести взывает?

Пусть свою поищет!

Пользуясь служебным положением, причиняет оргазм!

— Мне надо работать! У меня начальство строгое! — разворачиваюсь я к нему, прикрывая тылы.

— Ты даже не представляешь несколько, Маша. Верни задницу в исходное положение!

— И не подумаю! — облизываю я губы, что плохо сочетается с моим отказом.

Что поделать? Меня пугает телескоп Соколова.

— Ты понимаешь, что я свое все равно возьму? — прищуривается босс. — У меня пальцы тобой пахнут.