Неприкаянная

Мужской костюм, впрочем, как и оружие, я надела на себя с огромным облегчением. Малыша пристроила на груди отца с огромным удовольствием. Этим я удивила их обоих и ошарашила своим решением всех остальных. Ну а что? Сначала я хотела взять его с собой, но здравый смысл на этот раз, по крайней мере, восторжествовал. В случае столкновения с разбойниками главной убойной силой буду я, а это прежде всего свобода маневра. Так что нашему дедушке придется осваивать ремесло няньки, тем более что ребеночек ему достался спокойный, молчаливый и очень цепкий.

К проверкам на дорогах мы готовились более чем основательно, и потому все наши мальчики теперь совершенно не напоминали монастырских воспитанников. Крепкая дорогая одежда, верховые лошади, оружие у пояса, измененные стрижки, отсутствие каких-либо меток и, самое главное, новые имена и новая семейная история.

Самому старшему, белобрысому блондину с голубыми глазами, левую щеку которого украшала глубокая ямочка, а правую бровь небольшой шрам, было двенадцать лет, и отныне он откликался на имя Марк. Имя Акио, по-японски — красавчик, получил черноволосый, сероглазый симпатичный парнишка с глубокой ямочкой на подбородке, одиннадцати лет от роду.

Еще один черноволосый, но голубоглазый мальчишка десяти лет, с пухлыми губами и очаровательной улыбкой, принял имя Дэйки — большая ценность по-японски.

Мелкий мальчишка семи лет, повстречавшийся на моем пути первым, получил имя моего родного деда, Кент, что значит здоровый, сильный. Его серые глаза смотрели на меня с немым обожанием и безграничным доверием, а черные кудряшки задорно подпрыгивали от любого движения.

Еще двое, шести лет, похожие словно близнецы, приняли имена Влад и Воланд. И наконец, самое мелкое наше приобретение получило имя Кин, что в переводе с японского — золото. Его пушистые, волнистые локоны были поистине золотыми, а вот глазки… Глазки были карими, почти черными. Может, именно из-за его необычной для этих мест внешности его дура-родительница и назвала его уродом. Он не был уродом. Он был золотым, он был теперь Кином."

"По возрасту я не могла быть матерью трем старшим, и потому отныне они будут моими племянниками.

Детьми сестры моего покойного мужа, погибшей в огне во время пожара в нашей деревне. А вот остальные четверо… Они помладше моего Ангела и вполне могут быть моими, и рожала я их, судя по всему, одного за другим. С младшим, правда, припозднилась… И от мужа ли я его родила? Старшенькие все черноволосые и глазки у всех светлые, а вот младший… Да ладно, кому какое дело? Дорога домой обещает быть интересной, но помощников у меня теперь, как и защитников, много. Прорвемся.