Неприкаянная

Но к этому времени отец уже увел лошадей с детьми в сторону, а сопровождавшие нас воины присоединились ко мне. Весельчаки-ухажеры, совершенно неожиданно оказавшиеся в окружении вооруженных воинов, ржать и радоваться конечно же перестали. Схватились за оружие, но ненадолго. Двое бросили его почти сразу. Опустились на колени, подняли руки и скрестили их за головой. А вот третий… Он схватил за волосы женщину и, поставив ее перед собой, как щит, потребовал оседланную лошадь. Его угроза — вспороть на наших глазах брюхо этой беременной — заставила воинов растеряться и окончательно разозлила меня.

Бросок сюрикена оборвал жизнь орущего идиота. Испуганная женщина, к моей огромной радости, рожать немедленно не собралась, а даже наоборот, оказалась особой с крепкими нервами. Проявив невиданную твердость духа, она бросилась к своему раненому мужу. Бой закончился, проблемы нет."

"Работа нашлась всем, даже нашим старшим мальчишкам. Два часа мы оказывали помощь раненым и хоронили убитых. Окончательно упокоенных оказалось не так уж и много: разбойники да двое из маленького каравана. Нидий, тот самый огромный мужик, которого пытались убить последним, оказался рудознатцем.

Он и его беременная жена, Анисья, были вынуждены искать нового нанимателя и новое место жительства. Она-то и рассказала нам о том, что барон Гнард, владетель одной из долин, расположенных в Зубастых горах, неожиданно отказался от услуг ее мужа, и им пришлось отправиться к дальним родственникам. Все их имущество барон удержал в счет долга. Нидий за год работы так и не нашел богатых залежей руды или драгоценных камней на его земле, и барон посчитал себя обобранным. По его мнению, нанятый им мастер не отработал вложенных в него денег, зря получал плату и проедал продукты, а потому выкинули их обоих, как ненужных щенков, почти без вещей и совсем без денег.

Припрятанное Анисьей ожерелье, доставшееся ей в наследство от матери, спасло их, они сумели его продать, выручили немного денег и тронулись в путь. Вот только путь оказался коротким. Сильно избитый, с огромной шишкой на голове Нидий никак не приходил в себя, как, впрочем, и двое его попутчиков. Остальные пятеро раненых, получив помощь, сумели подняться и чувствовали себя все лучше и лучше, но трогаться в путь все же решено было завтра.

Благодарные за свое спасение мужики старались нас отблагодарить, одарить подарками мальчишек и очень удивлялись, когда те не только не соглашались ничего брать, но и старались даже близко не подпускать к себе никого из чужаков. Все они крутились возле меня, а стоило мне только присесть у вечернего костра, примащивались рядышком. Маленький Кин впервые, совершенно самостоятельно, забрался ко мне на руки.