Неприкаянная

— Вы уже вылепили — из своих сыновей! Не боитесь ошибиться вновь? — Я смогла вывести ее из состояния спокойного созерцания. Она взбесилась и выскочила из-за стола, и он больше не мешал мне. Да, я боялась потерять мальчика, жизни, ожидавшей его в этом доме, он не заслужил. Не хочу я для него такой жизни. Я спасала его от одного рабства не для того, чтобы он попал в другое."

"Что хотела прокричать в мой адрес экс-королева? Каким проклятием воспользоваться? Услышать я не успела, а она проговорить не смогла. Теперь я душила ее своим змеиным телом, зная, что умру вслед за ней от рук Ули, но это уже не могло меня остановить.

Домовушка, стоявшая до этого совершенно неподвижно возле моего мальчика, схватила его за волосы, вздернула вверх, поставив на ноги, и, глядя мне в глаза, приставила стилет к его горлу. Капли ярко-алой крови закапали на воротник его рубашки. Не знаю, чего она ожидала от меня, но явно не того, что произошло вслед за ее действиями. Я усилила захват, мощные кольца пришли в движение и в полной тишине отчетливо раздался хруст костей и хрипы задыхающейся леди. Первой не выдержала именно Уля. Ее бесполезные заклинания соскальзывали с меня, как вода, а убить моего мальчика и обречь тем самым на смерть свою хозяйку она не смогла. Маленькие ручки разжались. Ангел упал на пол. Ни один звук не вырвался из его горла. Он просто встал и, взволнованно глядя на меня, подошел к столу для того, чтобы взять белоснежные салфетки, лежащие на нем. Прижав их к своей ране, он обошел комнату, стараясь встать как можно ближе ко мне. Не было слез, не было крика, не было паники. Я гордилась ребенком и собиралась убить эту зарвавшуюся тварь. Гнилые гены, гнилое семя, как говорила она сама. Мое последнее, решающее движение остановила маленькая величка.

— Не убивай! Я не убила мальчика! Не убивай госпожу. Лес не выпустит вас живыми, если она умрет. Мы дадим вам уйти. Вам обоим. Я клянусь. Лес проследит за исполнением моего обещания. Госпожа… она неплохая. Просто она ничего хорошего от людей не видела. На ее доброту и заботу они всегда отвечали злом, и она решила больше не интересоваться ничьими желаниями, кроме своих. Но она не плохая… Не плохая… — Малышка заплакала, размазывая слезы по лицу, всхлипывая и захлебываясь ими.

Я не могла в этом облике заговорить, а отпускать боялась. Объятия ослабила, а вот отпустить совсем — боялась. К удивлению домовушки, но не моему, я ведь знала, как умен мой мальчик, заговорил Ангел:

— Ты обещаешь, а вдруг она с тобой потом не согласится?

Удивление явственно отразилось на лице Ули, но она поспешила ответить:

— Ей придется. Лес сейчас подтверждает мое обещание, и, если она и дальше хочет пользоваться его силой, его защитой, ей придется согласиться. Она поймет. Уже поняла.