Пощады, маэстрина!

Не реагировала, когда они огрызались, пытались качать права, доказывали мне, что мой предмет непрофильный и вообще не обязательный. Не слушала никаких оправданий, что они не успели, подумали, что это не нужно, что им это никогда не пригодится.

Увы, я была неумолима.

Они восхотели знаний строго по программе — они их получили. И да, спрашивала я их тоже строго по программе. Но выносила мозг так, что с моих пар они выходили морально уничтоженными, со сплошными неудами и с огромным количеством дополнительных заданий. Строго по программе, ага.

Самое смешное, что они попытались кляузничать на меня руководству. Ректор получил анонимное послание, в котором несчастные «жертвы преподавательского произвола» — это дословно — просили помощи, разбирательства и отстранения меня от должности.

Узнала я об этом позже. Сначала же была крайне озадачена, когда внезапно обнаружила на заднем ряду месье ректора. На мои вопросительно поднятые брови он лишь склонил голову в приветствии и жестом предложил мне вести занятие. Ну и ладно. Я быстро забыла о его присутствии и принялась морально уничтожать, ой, нести знания и требовать ответа.

На каждый стон, что этого они не проходили, отвечала, какая глава учебника за какой курс. Или какой пункт пройденных глав уже в этом году. А также когда именно и в каком контексте это рассказывала я, и просила открыть тетрадь и найти конспект за нужную дату.

И все это предельно серьезно и тактично, не повышая голоса, не позволяя себе грубости, иронии или сарказма. Что вы, что вы. Сказано — похоронное бюро, значит, похоронное бюро.

Вот как закопаем в могилку кое-чью наглость, тогда и посмотрим.

А месье Гресс после пары показал мне анонимку, попросил зайти к нему в кабинет, когда освобожусь, чтобы обсудить ситуацию.

Я зашла. Рассказала. Сообщила, как все началось, что происходит в данный момент, посетовала на удручающе низкий уровень знаний студентов. Практически нулевой, будем откровенны.

Ректор выслушал, покивал, прищурившись рассматривая меня и неведомо чего ожидая. А потом устроил конец света всем. Во-первых, студентам, потому что распорядился всем курсам, кроме первого, который не успел еще проштрафиться, пройти переаттестацию по алхимии и зельеварению. Во-вторых, мне. Потому что именно мне предстоит подтянуть их и потом принимать эту аттестацию в составе независимой комиссии.

И совершить все это предстоит до наступления зимней сессии. Потому что кто не пройдет переаттестацию за прошлые курсы, к этой самой сессии допущен не будет.

Вот так-то.

Повторюсь, но уж больно фраза хорошая: огребли все!

— Ну и чего вы добились, маэстрина? — мрачно вопросил меня Анри Лефлекс. — У нас выпускной курс, и тут такое...

— Я добилась? — удивилась я.