Пощады, маэстрина!

— А когда писали анонимную жалобу ректору, чего вы ждали? Что новый глава университета придет, выгонит злую меня, которая заставляет вас работать на своих парах? А вас, бедняжек, погладит по голове и скажет: «Студенты, продолжайте валять дурака. Учиться вообще не надо, ведь знания — это совершенно бесполезная вещь». Так?

— Мы ничего не писали! — возмутился парень. — Вы действительно совсем нас замучили, но писать кляузы... Не надо наговаривать."

"— Ну-ну. Поспрашивайте-ка своих особенно обиженных подруг. Письмецо пахло духами. А теперь открывайте тетради и учебники, будете сверяться, чтобы я, не дайте боги, ничего лишнего не заставила вас учить. И конспектируем.

— Да маэстрина!!! — взвыли сразу несколько голосов. А кто-то из парней аж кулаком по парте шибанул: — Сколько же можно?! Что ж вы такая злая-то?! Долго вы еще будете нам мстить?!

— Не понимаю, о чем вы. Вы попросили меня придерживаться программы. Я выполняю вашу просьбу. Действую строго по своей должностной инструкции и преподаю лишь обязательный материал.

Кто-то тихо ругнулся. Множество взглядов скрестилось на Генриетте, которая смотрела в свою тетрадь и делала вид, что ее тут нет. Она сжала зубы, не поднимая глаз, и зашуршала страницами учебника.

А я приступила к лекции. По программе. Ага. Ну недобрая я, признаю. Негуманная. Вот вообще ни разу я не всепрощающая милая девочка, о которую можно ноги вытирать. Есть у меня одна препоганая черта характера. Если меня обижают, я, вместо того чтобы плакать, делаю все, чтобы плакали те, кто меня огорчил. Я ужасно злопамятная и мстительная.

Не горжусь этим. Но по-другому, мягче, можно только с детьми. Да и то слабину показывать нельзя. А взрослые люди... Заслужил — получи ответочку. Не успокоюсь, пока не воздам по заслугам. Вот потом выдохну и забуду.

Поэтому врагов у меня ни в школе, ни в институте не было. Все как-то быстро понимали, что лучше не обижать эту славную светлоглазую девочку Машу.

На работе... Да тоже как-то не было их. Потому что я не спускала на тормозах хамство, подколки, попытки подсидеть. Не знаю, наверное, это нехорошо. Может, и замуж я не вышла по этой же причине. Я плохо умею прощать и редко что-то забываю. Но могу сказать в свое оправдание, что сама никогда не провоцирую и не нападаю первой. О людях всегда заочно думаю хорошо, пока они не докажут обратное.

В конце занятия, когда я сообщила проштрафившимся студиозам, что на сегодня все, и осчастливила домашним заданием и списком того, что буду спрашивать, пятый курс выбросил белый флаг.

— Маэстрина! — встал Вебер, которого, похоже, выбрали переговорщиком. — Мы это... Ну... В общем, мы были неправы. Зря мы на вас наговаривали. И те эликсиры и зелья, которые вы нам давали в прошлом месяце, они действительно нужные. И мы даже освоили их. Для памяти, вот.