После — долго и счастливо

Какой самоотверженный человек, бросивший жену и дочь на произвол судьбы!

– Не знаю, – вздыхаю я. – Давай просто не будем больше об этом.

И мы не разговариваем. Молчим до самого дома матери, и я пытаюсь не обращать внимания на раздражение в ее голосе, когда она начинает выговаривать мне за то, что я так долго добиралась до дома.

– К счастью, Карен помогла, – замечает она, когда я прохожу мимо нее на кухню.

Зед стоит, переминаясь с ноги на ногу, не зная, чем помочь. Мать тут же сует ему в руки коробку крекеров и, открыв крышку, молча указывает на пустое блюдо. Кен и Лэндон уже получили задание нарезать овощи и разложить фрукты на лучшие мамины подносы – те, которыми она пользуется, чтобы произвести впечатление.

– Да, к счастью, – бормочу я себе под нос.

Мне казалось, что весенний воздух поможет остудить злость, но нет. В крошечной кухне слишком мало места, слишком душно, а разряженные, пытающиеся кому-то что-то доказать женщины все прибывают.

– Мне нужно подышать. Скоро вернусь, оставайся здесь, – говорю я Зеду, когда мать убегает за чем-то в коридор.

Я благодарна ему за то, что он проделал такой долгий путь, чтобы побыть со мной, но не могу избавиться от неприятного осадка после нашего разговора.

Задняя дверь скрипит, когда открывается, и я проклинаю себя, надеясь, что мать не помчится во двор, чтобы затащить меня обратно в дом. Солнце отлично поработало над толстым слоем грязи в теплице. Пол еще наполовину влажный, но мне удается найти сухой пятачок. Меньше всего хочется угробить дорогущие туфли на высоких каблуках, которые матери не по карману.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и чуть было не ударяюсь в панику, но из-за стеллажа выходит Хардин. Вокруг его ясных глаз темные круги, кожа бледная. Привычный румянец и легкий загар исчезли, уступив место нежному, призрачному цвету слоновой кости.

– Прости, не знала, что ты здесь, – торопливо извиняюсь я, делая шаг назад. – Я уже ухожу.

– Нет, все в порядке. Это же твое убежище, верно? – Он чуть заметно улыбается, но даже его крошечная улыбка кажется более искренней, чем бесчисленные фальшивые оскалы, виденные мной сегодня.

– Да, но мне все равно нужно в дом.

Я хватаюсь за ручку сетчатой двери, но он бросается вперед, чтобы помешать мне ее открыть. Как только его пальцы касаются моих, я отдергиваю руку. Из-за моей реакции он резко втягивает воздух, но, быстро придя в себя, сжимает дверную ручку, чтобы я точно не сбежала.

– Скажи, почему ты пришла сюда, – тихо требует он.

– Просто… – Я пытаюсь подобрать слова. После разговора с Зедом не хочется обсуждать мои ужасные мысли о смерти отца. – Ни из-за чего.