После — долго и счастливо

– Что ты вообще там делала? – спрашивает она, пока я, пройдя через двор, поднимаюсь следом за ней на крыльцо.

Ее это не касается. Она не поймет мои эгоистичные чувства, а я никогда не буду доверять ей настолько, чтобы открыться. Она не поймет, почему я разговаривала с Хардином после того, как избегала его целых три дня. Она не поймет ничего из того, что я могла бы ей рассказать, потому что не понимает меня в принципе.

Поэтому вместо того, чтобы ответить на вопрос, я храню молчание и жалею, что не спросила Хардина, почему он сам прятался в теплице.

Глава 35

Хардин

– Хардин, пожалуйста, мне нужно собраться, – ныла Тесса, уткнувшись мне в грудь.

– Неубедительно, девушка. Если бы ты действительно хотела уйти, тебя бы уже не было в кровати. – Я прижался губами к ее уху, и она начала ерзать. – И уж точно ты не терлась бы сейчас о мой член.

Хихикнув, она пошевелилась, намеренно прикоснувшись к возбужденной плоти.

– Раз ты так себя ведешь, – застонал я, обхватив ее аппетитные ягодицы, – теперь ты точно не успеешь на занятия.

Мои пальцы переместились вперед и скользнули внутрь ее тела. Тесса ахнула.

Черт, вокруг пальцев она всегда казалась даже более упругой и теплой, чем вокруг члена.

Не говоря ни слова, она перекатилась на бок и, обвив меня рукой, стала медленно двигать бедрами. Ее палец прошелся по уже выступившей влаге, и она начала умолять о большем, вызвав у меня самодовольную ухмылку."

"– Чего ты хочешь? – дразнил я, надеясь, что она подыграет. Я по-любому знал, что будет дальше, но мне просто нравилось слушать ее мольбы.

Желания становились более реальными, более вещественными, когда она произносила их вслух. Ее призывы и стоны были для меня не просто средством удовлетворения или выражением страсти. Слова выражали доверие, движения тела воплощали преданность, обещания любви наполняли меня – мои тело и душу.

Я полностью растворялся в ней, принадлежал ей весь без остатка, каждый раз, когда мы занимались любовью, даже если не был честен. Тот раз не был исключением.

Я заставлял ее произносить слова, которые хотел услышать. Слова, которые были мне так необходимы.

– Скажи мне, Тесса.

– Всего… всего тебя, – простонала она, целуя мою грудь.

Я приподнял ее бедро и перекинул через себя. Так будет немного сложнее, но гораздо глубже, и я смогу с легкостью наблюдать за ней. Наблюдать за тем, что позволено только мне: как ее рот приоткрывается, когда она кончает, как она выкрикивает мое имя.

«Я и так весь твой», – следовало сказать мне тогда.

Вместо этого я потянулся к тумбочке за презервативом и, надев его, прижался между ее ног.