После — долго и счастливо

Получится найти равновесие между тем, чтобы быть хорошим и сговорчивым, и тем, чтобы не чувствовать себя полным идиотом.

Я жду еще пять минут, пока она соберется с духом, и вот она уже начинает бесцельно ковырять в тарелке.

– Ты поела?

– Не оч… – Она смотрит на свою полную тарелку.

– Что?

– Не очень вкусно, – шепчет она, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не слышит.

Я смеюсь.

– Поэтому ты вся так покраснела и шепчешь?

– Тише, – машет она рукой. – Я очень голодная, но есть это невозможно. Даже не знаю, что это такое. Просто нервничала и ткнула в первое попавшееся блюдо.

– Сейчас скажу, чтобы тебе принесли что-нибудь другое.

Я встаю, но она, перегнувшись через столик, хватает меня за руку.

– Нет, не надо. Пойдем отсюда.

– Прекрасно. Тогда заедем в какой-нибудь фаст-фуд и возьмем тебе что-нибудь. И ты наконец расскажешь, что у тебя стряслось. Я уже просто с ума схожу.

Она кивает, и вид у нее немного безумный.

Глава 56

Хардин

Одна остановка у кафе с тако, и Тесса сыта, а мое терпение утекает с каждой секундой тишины между нами.

– Я испугал тебя этими разговорами о детях? Наверное, вывалил на тебя слишком много за раз, но последние восемь месяцев я все держу в себе и больше не хочу скрывать свои чувства.

Я хочу рассказать ей про всю ерунду, которая крутится у меня в голове. Мне хочется смотреть на то, как забавно солнце подсвечивает ее волосы, когда она сидит на пассажирском сиденье, – пока не ослепну. Хочется слышать, как она, постанывая, закрывает глаза, когда откусывает от тако, – клянусь, на вкус это как кусок картона, но ей нравится, – пока не оглохну. Мне хочется дразнить ее за пятнышко под коленкой – то, которое она всегда пропускает, когда бреет ноги, – пока не осипну.

– Нет, дело не в этом, – прерывает она мои размышления, и я поднимаю глаза, прекратив пялиться на ее ноги.

– Тогда в чем же? Дай угадаю: насчет свадьбы ты уже сомневаешься, а теперь и детей не хочешь?

– Нет, не то.

– Да уж надеюсь, потому что ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что из тебя выйдет отличная мать.

Она со всхлипом хватается за живот.

– Я не могу.

– Мы можем.

– Нет, Хардин, я не могу. – Она с таким выражением смотрит на свой живот и руки, что, слава богу, я сейчас не за рулем, иначе мы вылетели бы на хрен с дороги.

Врач, слезы, вино, разговоры о Карен и ее ребенке и это «не могу», которое я сегодня слышал уже раз сто.

– Не можешь… – Я наконец-то понимаю, что она имеет в виду. – Это из-за меня? Я что-то тебе сделал?

Понятия не имею, что я мог сделать, но так всегда: из-за меня с Тессой случается что-то плохое.

– Нет-нет, ты здесь ни при чем. Просто со мной кое-что не в порядке. – Ее губы дрожат.

– Вот как.