После — долго и счастливо

На то, что, чем бы оно ни было, не работает так, как нужно. Я злюсь на весь мир – за то, что получил очередную пощечину, и на себя – за то, что не могу ничего ей сказать, пока мы едем по городу.

* * *Через пару минут до меня доходит, что тишина оглушает до боли. Тесса старается тихонько сидеть на своем месте, но я слышу, как она дышит, как сдерживается и пытается держать себя в руках.

У меня ужасно сдавило грудь, а она просто переваривает мои слова. Почему ей вечно так достается от меня? Вечно я ляпну что-нибудь не то, а ведь сколько раз зарекался молчать. Сколько бы я ни обещал измениться, всегда одно и то же.

Я сбегаю и оставляю ее одну разгребать очередное дерьмо.

Только не в этот раз. Я не могу снова так поступить. Сейчас я нужен ей как никогда, и для меня это шанс доказать ей, что я могу быть рядом, когда это необходимо.

Тесса не смотрит на меня, когда я дергаю руль и сворачиваю на обочину. Включаю аварийку и молюсь, чтобы не придрался какой-нибудь коп.

– Тесс, – пытаюсь я привлечь ее внимание, пока сам собираюсь с мыслями. Она не отрывает взгляда от своих рук на коленях. – Тесса, пожалуйста, посмотри на меня.

 – Я тянусь к ней, но она отстраняется и ударяется рукой о дверцу машины.

– Эй! – Отстегнув ремень безопасности, я тянусь к ней и, как часто это делаю, обхватываю оба ее запястья.

– Со мной все нормально. – Она слегка вздергивает подбородок, чтобы подтвердить свои слова, но ее влажные глаза говорят совсем о другом. – Не стоило здесь останавливаться, это оживленная магистраль.

– Да плевать я хотел на то, где остановился. Я запутался, у меня голова идет кругом. – Я умолкаю, чтобы подобрать слова. – Мне очень жаль.

Мне не стоило говорить такие вещи.

Несколько ударов сердца – и она поворачивает ко мне голову, глядя в лицо, но избегая смотреть в глаза.

– Тесс, пожалуйста, не надо снова замыкаться в себе. Мне очень жаль. Не знаю, чем я думал. В любом случае я никогда и не думал заводить детей, а теперь – дожили, мотаю тебе нервы из-за этой хрени. – Это признание звучит еще хуже, когда я произношу его вслух.

– Ты тоже можешь расстроиться, – отвечает она негромко. – Мне просто хотелось, чтобы ты что-нибудь сказал. Хоть что-нибудь… – Последние слова она произносит так тихо, что я едва могу их расслышать.

– Мне наплевать, если ты не можешь иметь детей, – вырывается у меня.

«Вот дерьмо».

– Я имею в виду, что не стоит расстраиваться насчет того, что у нас с тобой не будет детей.

Я стараюсь исцелить рану, которую сам же и нанес, но, судя по ее лицу, эффект получается совершенно противоположный.

– Я хочу сказать, – и это у меня, черт возьми, абсолютно не получается, – что люблю тебя и что я бесчувственный ублюдок, раз не смог тебя утешить.