После — долго и счастливо

А тогда появится шанс не позволить Хардину оказать на меня давление. Может быть.

Я не отнимаю руку, когда Хардин обвивает мои пальцы своими. Очень тихо: слышны только отголоски детективного сериала, под который уснул Кен, и жужжание посудомоечной машины на кухне.

Когда мы выходим на террасу, все эти звуки растворяются и со мной остаются лишь мои собственные беспорядочные мысли и песенка, которую Хардин напевает себе под нос. Я благодарна ему за эту песенку, что бы он там ни напевал: это отвлекает и помогает не думать о надвигающейся катастрофе, которой, я уверена, не избежать.

Если повезет, до того, как вспыхнет его ярость, в моем распоряжении будет пара минут, чтобы объяснить свое решение.

– Я слушаю, – говорит Хардин, подтягивая к себе по деревянному полу террасы одно из кресел.

Вот и исчезает шанс успокоить его хотя бы на несколько минут: он не намерен ждать. Сев, он облокачивается о столик между нами. Я сажусь напротив и не знаю, куда деть руки. Перекладываю их со стола на бедра, с бедер на колени, с колен обратно на стол, пока он, перегнувшись через стол, не накрывает ладонью мои беспокойные пальцы.

– Расслабься, – мягко говорит он. Его теплая рука почти придает мне толику уверенности, хотя и совсем ненадолго.

– Я кое-что скрывала от тебя, и это сводит меня с ума. Мне нужно непременно тебе рассказать, хотя сейчас и неподходящее время, но ты должен узнать это от меня, а не от кого-нибудь еще.

Он отнимает руку и откидывается на спинку кресла.

– Что ты натворила? – Я чувствую тревогу и подозрительность в его голосе, слышу, как он старается контролировать дыхание.

– Ничего, – быстро отвечаю я.

 – Ничего такого, о чем ты подумал.

– То есть ты не… – Он несколько раз моргает. – Ты не… ни с кем другим?

– Нет! – вырывается у меня, и я отчаянно трясу головой в подтверждение своих слов. – Нет, ничего такого. Я просто кое-что для себя решила и скрыла это от тебя. Это никак не связано с другим мужчиной.

Даже не знаю, что испытывать: облегчение или обиду из-за того, что первым пришло ему в голову. С одной стороны, мне легче, потому что мой переезд в Нью-Йорк никогда не причинит ему столько боли, как если бы я нашла кого-то другого.

С другой стороны, мне досадно: неужели он так плохо меня знает? Разумеется, я тоже вела себя легкомысленно и причинила ему много боли, особенно в том, что касается Зеда, но я никогда не переспала бы с другим."

"– Хорошо. – Он проводит ладонью по волосам и, заведя согнутую руку за спину, разминает мышцы на шее. – Тогда все не может быть уж слишком плохо.

Переведя дух, я решаю выложить все как есть и не ходить больше вокруг да около.

– Ну…

Он жестом останавливает меня.

– Подожди.