После — долго и счастливо

 – Он откидывается на спинку кресла и закидывает ноги на стол. – Где в таком случае ты собираешься остановиться? В каком районе Сиэтла?

– Не в Сиэтле, – коротко отвечаю я. Мой язык внезапно словно налился свинцом, и у меня не получается выговорить ни слова.

– О, и где же тогда? В каком пригороде? – ехидно интересуется он.

– Это Нью-Йорк, Хардин, я хочу переехать…

Тут до него начинает доходить.

– Нью-Йорк?! – Он убирает ноги со стола и встает. – Ты имеешь в виду тот самый Нью-Йорк? Или это какой-то хипстерский район Сиэтла, о котором я пока не слышал?

– Тот самый Нью-Йорк, – уточняю я, а он начинает мерить шагами террасу.

Хардин молчит, слышен стук звук его шагов по деревянному полу.

– Когда ты это решила? – наконец спрашивает он.

– После Лондона и после того, как умер отец. – Я встаю.

– То есть из-за моего поведения ты решила собрать свое барахло и свалить в Нью-Йорк? Ты и за пределы штата Вашингтон никогда не выбиралась. С чего ты взяла, что сможешь жить в таком месте?

Я невольно начинаю защищаться:

– Я смогу жить везде, где захочу! Не смей меня унижать.

– Унижать тебя? Тесса, ты в тысячу раз лучше меня по всем параметрам. Я не пытаюсь тебя унизить. Я всего лишь спрашиваю, с чего ты решила, что сможешь жить в Нью-Йорке? Где ты вообще собираешься там жить?

– С Лэндоном.

Глаза Хардина вылезают из орбит:

– С Лэндоном?!

Я боялась именно этого взгляда, надеясь, что обойдется без него. Но теперь, к сожалению, мне даже немного полегчало. Хардин все так правильно воспринимал, был таким спокойным и понимающим, как никогда осторожно подбирал слова. Это меня несколько обескураживало.

А этот взгляд мне знаком: Хардин пытается обуздать гнев.

– Лэндон. Ты и Лэндон отправляетесь в Нью-Йорк.

– Да, он и так собирался, а я…

– И чья же это была идея – твоя или его?

Хардин говорит очень тихо, и я понимаю, что он вовсе не так зол, как я ожидала. Однако тут кое-что похуже злости – боль. Хардину больно, и у меня скручивает живот и сдавливает грудь от захлестнувшей его волны удивления и предательства.

Мне не хочется рассказывать Хардину, что это Лэндон предложил переехать в Нью-Йорк. Не хочется рассказывать, что Лэндон и Кен помогли с рекомендательными письмами, копиями документов и заявлениями.

– Я собираюсь пропустить семестр после переезда, – говорю я, надеясь отвлечь его от предыдущего вопроса.

Он поворачивается ко мне. В свете фонарей его щеки горят красным, глаза сверкают от бешенства, руки сжимаются в кулаки.

– Это он придумал? Все это время он знал об этом, а сам, убедив меня, что мы – не знаю – друзья… даже братья, проворачивал свои делишки у меня за спиной.

– Хардин, все совсем не так, – защищаю я Лэндона.