После — долго и счастливо

Усевшись за маленький двухместный столик, он укладывает на него локти.

– Вообще-то нет, не ел. Собирался стащить тот пакет с едой, но Джо меня опередил.

– Хочешь, что-нибудь приготовлю? Я тоже голодная.

Двадцать минут спустя я уже макаю палец в водочный соус, пробуя его на вкус.

– А со мной поделишься? – спрашивает Хардин у меня за спиной. – Я уже не первый раз ем с твоего пальца, – поддразнивает он. – Больше всего мне нравится Тесса в сахарной глазури.

– Ты это помнишь? – Я подаю ему немного соуса на ложке.

– Я помню все, Тесса. Ну, если только не был слишком пьяным.

Он хмурится, и его игривая улыбка исчезает. Я макаю палец в ложку с соусом и предлагаю ему. Это срабатывает, и он снова улыбается.

Он касается моего пальца теплым языком и проникновенно смотрит на меня, слизывая соус. Затем захватывает палец губами, обсасывает его и не останавливается, даже когда на нем уже ничего нет.

– Я хотел кое о чем поговорить с тобой. Это к разговору о том, как хорошо я все помню.

Его мягкие губы на моей коже совсем выбивают меня из колеи.

– Прямо сейчас?

– Необязательно сегодня, – шепчет он, дотягиваясь языком и до моего среднего пальца.

– Что мы делаем?

– Ты меня уже сто раз спрашивала, – улыбается он и встает.

– Мы так давно с тобой не виделись. Это не самая лучшая идея, – говорю я, хотя думаю совершенно наоборот.

– Я скучал по тебе и ждал, пока ты тоже по себе заскучаешь. – Он кладет руку мне на бедро и сжимает его через ткань моей рабочей рубашки. – Мне не нравится, когда ты вся в черном. Тебе не идет. – Он наклоняется и трется носом о мою щеку.

Мои пальцы возятся с пуговицами на рубашке, неловко скользя по пластмассовым кружочкам.

– А вот я рада, что ты не изменил своим обычным цветам.

Он улыбается мне в щеку:

– Я не слишком изменился, Тесс. Просто хожу к врачам и больше тренируюсь.

– По-прежнему не пьешь? – Моя рубашка падает на пол, и он прижимает меня к кухонной стойке.

– Пью, но немного. Обычно только вино или светлое пиво. Но бутылку водки я больше в себя не опрокину.

Я вся горю, а мой разум медленно пытается осознать, как же так получилось, что после стольких месяцев мои руки только и ждут разрешения снять с него футболку. Он словно читает мои мысли и, взяв мои ладони в свои, кладет их на тонкую ткань.

– Ты помнишь, что в этом месяце мы празднуем годовщину? – спрашивает он, пока я стягиваю с него футболку и смотрю на его голый торс.

Мои глаза внимательно обшаривают его тело в поисках новых татуировок и с радостью обнаруживают только листики. По-моему, Хардин говорил, что это папоротник. Для меня это просто причудливые листики с толстыми краями и длинным, идущим снизу стеблем.

– Нет у нас никаких годовщин, ты просто сумасшедший.