После — долго и счастливо

Я уже потеряла и его, и отца и не хочу снова переживать потери.

– Убирайся, – говорю я.

Солнце исчезает, прячась за облаками. Даже солнце не хочет быть рядом с ним.

Чувствуя, как прогибается под его весом кровать, я пытаюсь сохранять самообладание и скрыть охватившую меня дрожь.

– Попей воды.

Моей руки касается холодный стакан, но я его отталкиваю и даже не вздрагиваю, когда слышу, как он падает на пол.

– Тесса, посмотри на меня. – Я чувствую на себе его ледяные, чужие руки и отстраняюсь.

Я одинаково сильно хочу как остаться на месте, так и забраться к нему на колени и позволить ему успокоить меня.

Но я этого не сделаю. Никогда. Даже учитывая, что с головой у меня сейчас не все в порядке, я знаю, что никогда не позволю ему быть со мной снова. Не могу и не хочу.

– Возьми. – Хардин подает мне другой стакан воды с тумбочки, не такой холодный.

Машинально я его принимаю. Не знаю почему, но имя Хардина эхом отдается у меня в голове. Я не хотела слышать это имя, только не в моей собственной голове – единственном месте, где я могу от него спрятаться.

– Ты должна попить воды, – мягко требует он.

Я молча подношу стакан к губам. У меня нет сил отказаться из принципа: очень хочется пить. Не отрывая глаз от стены, я за несколько секунд опустошаю целый стакан.

– Знаю, ты сердишься на меня, но я просто хочу быть рядом, – лжет он.

Все его слова – ложь, так всегда было и так всегда будет. Я сижу тихо, только короткий смешок вырывается в ответ на его заявление.

– То, как ты вела себя прошлой ночью, когда увидела меня… – начинает он. Я чувствую на себе его взгляд, но продолжаю смотреть на стену. – То, как ты кричала… Тесса, я никогда не чувствовал такой боли…

– Хватит, – не выдерживаю я.

Мой голос не похож на мой собственный, и я невольно спрашиваю себя, наяву ли все это или я сплю и вижу очередной кошмар.

– Я просто хочу убедиться, что ты меня не боишься. Ведь не боишься?

– Дело не в тебе, – выговариваю я.

И это правда, абсолютная правда. Он пытался перевести внимание на себя, на свою боль, но это все из-за смерти отца и из-за того, что больше боли мое сердце принять не в состоянии.

– Черт, – вздыхает он, и я уверена, что в этот момент он проводит рукой по волосам.

 – Знаю, что не во мне. Я не это имел в виду. Я волнуюсь за тебя.

Я закрываю глаза и слышу вдалеке гром.

«Он волнуется за меня?»"

"Если он так волновался, может, не стоило отправлять меня одну обратно в Америку? Почему со мной ничего не случилось по дороге? Тогда ему, а не мне пришлось бы переживать эту потерю.

Хотя, наверное, ему было бы все равно. Он был бы слишком занят очередным косяком. Он бы даже не заметил.

– Ты сама не своя, детка.

Я начинаю дрожать от того, как он меня назвал.