После — долго и счастливо

Ничто не ранит сильнее, чем отсутствие боли. Для меня в этом заключается смысл, но одновременно это и полная бессмыслица, и я убеждаюсь, что действительно схожу с ума.

Но я даже не возражаю.

– Хочешь, принесу тебе что-нибудь поесть?

«Он меня не слышал? Он что, не понимает, что я не хочу его видеть?»

Не может быть, чтобы он не понял, какой хаос творится у меня в голове.

– Тесса, – зовет он, не услышав моего ответа.

Мне необходимо, чтобы он ушел. Я больше не хочу смотреть ему в глаза, не хочу слышать обещания, которые он нарушит, как только в очередной раз позволит ненависти одержать над собой верх.

В горле саднит, ужасно больно, но я зову человека, которому не все равно:

– Ной!

Он тут же появляется на пороге спальни, явно настроенный стать именно той силой, которая наконец выдворит упрямого Хардина из моей комнаты и из моей жизни. Встав передо мной, Ной смотрит на Хардина, и я наконец поднимаю глаза.

– Я тебя предупреждал, что, если она меня позовет, то все.

Сразу же разъярившись, Хардин начинает сверлить взглядом Ноя, и я знаю, как сложно ему справиться с гневом. У него что-то на руке… гипс? Я смотрю снова: да, точно, черный гипс на кисти и запястье.

– Давай-ка кое-что проясним. – Хардин встает, не сводя глаз с Ноя. – Я стараюсь не расстраивать ее, и это единственная причина, почему я до сих пор не свернул тебе шею. Так что не испытывай судьбу.

В моем воспаленном, запутавшемся сознании всплывает картина: голова отца откидывается, открывается его челюсть. Я просто хочу тишины. Тишины снаружи и внутри.

Из-за голосов, которые становятся все громче и злее, образ мертвого тела отца начинает множиться. Я давлюсь, тело умоляет сделать передышку, освободить желудок.

Проблема в том, что в нем нет ничего, кроме воды: желчь обжигает горло, когда меня начинает рвать прямо на старенькое одеяло.

– Черт! – восклицает Хардин. – Пошел вон! – Он ударяет Ноя в грудь одной рукой, и тот отлетает назад, ударяясь о дверной косяк."

"– Сам пошел, никто не хочет, чтобы ты здесь находился! – кричит в ответ Ной и, бросившись вперед, толкает Хардина.

Ни один из них не видит, как я встаю с кровати и вытираю рот рукавом. Им застилает глаза или красная пелена, или бесконечная «преданность», так что я выхожу из комнаты в коридор и выхожу из дома никем не замеченная.

Глава 26

Хардин

– Отстань! – Я ударяю гипсом по челюсти Ноя, и он отскакивает, сплевывая кровь.

Однако это его не останавливает. Он ударяет снова и сбивает меня с ног.

– Ты сукин сын! – вопит он.

Мы перекатываемся, и я оказываюсь сверху. Если я сейчас не остановлюсь, Тесса будет ненавидеть меня еще больше. Я терпеть не могу этого засранца, но она хорошо к нему относится и, если я его покалечу, никогда меня не простит.