Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

 – Он указал на тело: – Теперь мы знаем, почему.

Элейн вспомнила кое-что. Она отвела Оддина в сторону и прошептала:

– Госпожа Бойл сказала, что до бала ее муж не ночевал дома несколько ночей подряд. Говорил, что у него были какие-то дела.

Оддин кивнул, а затем поджал губы.

– Значит, этот тупоголовый Бойл оказался успешнее в поимке преступника, чем я. Это так льстит мне.

Улыбнувшись, Элейн накрыла ладонями его сжатые в замок руки.

– Ты слишком благородный, пытаешься действовать так, чтобы никому не навредить. Возможно, Бойл тоже использовал девушку в качестве наживки. А может быть, он пытал кого-нибудь каленым прутом, чтобы выяснить правду… А может…

Оддин рассмеялся:

– Спасибо, что пытаешься подбодрить. От тебя это слышать особенно ценно. Ты даже «благородный» сказала без насмешки. Это дорогого стоит.

Элейн шутливо хлопнула его по предплечью.

– С другой стороны, – чуть веселее добавил он, – у этих людей свои законы, а я слишком уж известен что в Альбе, что в Нортастере, чтобы вызывать желание поделиться секретами. Скажу тебе, расследовать преступления с этим лицом – настоящее испытание. Одни путают с мормэром, другие считают, что я невероятно хорош, и начинают заигрывать.

Элейн возвела глаза к небу, стараясь скрыть улыбку.

– Лучше скажи, что нам теперь делать? Художник не сможет ни в чем признаться.

– Это не совсем так, – отозвался Оддин. – По ранам и состоянию тела можно сказать, когда примерно было совершено убийство. Видно, что Художник мертв не один день. Когда это подтвердят, мы сможем заявить, что не он убил Магистра.

Элейн кивнула, отчаянно желая верить, что все было именно так.

Оддин проводил Элейн до гостиницы, где ее ждала уютная комната, хлеб с теплым молоком и мягкая кровать. Они условились встретиться на следующий день и вместе пообедать в таверне на первом этаже.

Полиция продолжала расследование. Чтобы утверждать, что Магистра убил кто-то другой, надо было доказать, что в подворотне нашли именно Художника. А еще предстояло выяснить, кто убил его.

Ковин был в ярости. По рассказу Оддина, кричал, что раз уж был вовлечен в это дело, должен был дать свое согласие. Настаивал, что они не имели права ставить под угрозу жизнь бедной девушки.

Элейн рассмеялась от абсурдности ситуации. Знал бы Ковин, о ком беспокоился, – полицейские-то звали ее просто «Приманка», без имени.

– И мы снова в тупике, – вздохнула Элейн. – Даже если докажем, что Художник не убивал Магистра Света, как доказать, что к этому причастен Ковин?

Ответа не было. Оддин задумчиво ел похлебку, глядя куда-то мимо Элейн.

– Завтра прощание с Магистром, – сообщил он ближе к концу обеда. – Думаю, придет много народа. Собираются устроить церемонию в парке за храмом. Это очень приятное место.