Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Сперва она еще слышала его слова: «Я дарую вам!..», «Я убью вас!», «Вы пожалеете!», «Озолочу!». Но вскоре уже не могла ни видеть Ковина из-за окружения, ни слышать за криками озверевшей толпы.

В то время как Элейн полностью заслонили от происходящего, будто во сне она увидела темный всполох: маленькая птичка взвилась к веткам и села рядом с другими. Теперь ошибиться было невозможно: семь свистунов, юрко поворачивая головки, наблюдали за казнью. Раздалось тихое и протяжное пение, от которого появилось чувство безысходности и страха.

Вопль Ковина вызвал волну дрожи в теле. Элейн не чувствовала злорадства, радости, удовлетворения. Она не хотела того, что происходило, и не желала подобной смерти даже проклятому убийце.

Подавленная, она наблюдала за тем, как людская масса в последнем порыве стеклась к центру, полностью поглотив мормэра, а затем быстро растеклась, будто убежавшая каша. Поток оставил после себя вытоптанную землю и лежащего на земле человека.

Оддина отпустили. Спустя мгновение рядом не оказалось никого: ни гвардейцев, ни людей. Остались только два мертвых тела, Элейн и Оддин.

Она подошла к Ковину и отвернулась, борясь с подступившей тошнотой. Люди оказались к нему безжалостны. Оддин не спешил. Какое-то время он стоял в стороне, отлично понимая, что шансов на спасение у брата не было. Затем, набрав воздуха в грудь, все же приблизился.

Всхлипнув, Элейн подалась навстречу и, обвив талию, прижалась к его груди. Она не была уверена, пыталась ли успокоить или найти успокоение. Хотела поддержать или найти поддержку.

Ощущая странное опустошение, Элейн искала подходящие слова, но не находила. Она чувствовала, как напряжен был Оддин, слышала, как он пару раз издал что-то вроде всхлипа, и боялась, отстранившись, увидеть, что он плакал.

Ей хотелось выразить сожаление, но, казалось, он не поверит. Хотелось оправдаться – она не знала, что все сложится таким образом, – но это виделось бессмысленным и жалким. Хотелось спросить, что делать дальше, предложить помочь с телом, начать действовать, но это звучало бессердечно.

Наконец она выдохнула:

– Мне жаль, что тебе больно.

Оддин прижал ее сильнее, и ей стало легче: он не злился на нее.

– Что я могу сделать? – спросила она тихо.

Он вздохнул и чуть отстранился.

– Пожалуй, надо найти полицейских.

Элейн кивнула, охотно беря на себя это дело. Ей хотелось уйти, да и сиюминутная задача отвлекала от потери смысла и цели.

Им пришлось провозиться в парке до полудня. Вскоре после того, как тело Ковина унесли, к месту прощания с Магистром Света вновь начали подтягиваться люди. Было странно: город только что самым варварским образом избавился от мормэра, а все вели себя так, будто ничего не произошло. Впрочем, в полиции атмосфера была совсем иная.