Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Было страшно думать о возвращении к прежней жизни. Элейн прежней уже не была.

– Ты помнишь, что обещала заехать к матери? – произнес Оддин, отстраняясь.

Эти слова отозвались радостным трепетом в душе. Элейн кивнула и улыбнулась."

"Они отправились в путь на следующее утро. Оддин, приехавший в Колдуэн на Ветре, и обратно ехал верхом, сопровождая повозку, в которой путешествовала Элейн. Днем они почти не говорили, зато вечерами делили ужин. Это время запомнилось Элейн особой атмосферой доверия и уюта. Сидя в очередной таверне, они неторопливо трапезничали, подшучивая друг над другом, будто были знакомы много лет, рассказывая истории из своего детства и юности.

– Феолор сказал мне, что мы должны стремиться к смирению, – поделилась как-то Элейн мыслями, которые никак не выходили из головы. – Но ведь тогда Ковин по-прежнему угнетал бы весь Нортастер, а Донун безнаказанно развлекался на балах и охоте. Феолор говорил так уверенно, что с ним было трудно поспорить. И все-таки…

Оддин на это добродушно рассмеялся:

– Знаю, о чем ты. Он повторял про это свое смирение с тех пор, как мне исполнилось лет пять. Думаю, я все еще не осознал полностью, что к чему…

Он сделал глоток эля и с легкой грустью взглянул на горящие свечи: те стояли на каждом столике, торча из горлышек старых бутылок с залитыми воском боками. Элейн отметила, что, возможно, впервые за последние десять лет не чувствовала раздражения или страха, глядя на пламя. Теплый трепещущий свет дарил только умиротворение.

– Я свою службу выбрал именно из-за Магистра. Когда мне было лет четырнадцать, я стал силен и искусен в боевом мастерстве и начал рассказывать об этом всем, у кого были уши. Понимаешь, на балу обычно нет повода продемонстрировать подобные таланты, поэтому приходилось доносить словами. И тогда Магистр спросил меня, какую же пользу человек, столь одаренный физически, мог принести миру. Как будто я тренировался для чьей-то пользы! Все, что мне нужно было, – чтобы отец и брат больше не могли надо мной издеваться. И еще хотел доказать им, что не слаб. Магистр же сумел укрепить во мне мысль: не нужно никому ничего доказывать. Это есть первый шаг на пути к смирению: прими, что другие могут считать иначе, оставайся верен себе и не будь засранцем.

Оддин произнес последние слова назидательным тоном, каким, наверное, их когда-то говорил Феолор.

– Он постоянно повторял, что так же, как я тренирую физическую силу, должен тренировать силу духа. И в этих наших беседах я пришел к мысли о служении другим. – Он печально вздохнул: – Сейчас я понимаю, что разговоры с Магистром значительно повлияли на меня и мой выбор.