Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Кто-то забрал у Ковина перчатки, кто-то подхватил небрежно сдернутый хозяином плащ, третий человек, чуть склонившись, протянул курительную трубку, от которой Ковин отказался резким движением двух пальцев. Элейн заметила, что указательный и средний пальцы на обеих руках у него почти всегда были прямыми, тогда как остальные наоборот, всегда оставались скрюченными, будто не разгибались. Из-за этого его движения выглядели по-особенному жутко.

– Робо, это новая прачка, – сообщил Ковин своему мажордому.

Тот почтительно кивнул, не выказывая и капли удивления.

– Что прикажете делать с Каталиной, мой господин?

– С кем?

– С одной из ваших нынешних прачек, мой господин. Полагаю, мы не станем расставаться с Мартой, так как она более опытная, поэтому Каталина…

– Ничего с ней не надо делать, – раздраженно рявкнул Ковин. – Им что, нечем будет заняться?

Робо поклонился:

– Разумеется, вы правы, мы найдем работу и для трех прачек, мой господин.

Ковину доложили, что в саду его ожидал Бойл. Элейн же отправили на кухню, узнать о новых обязанностях.

Познакомившись с Каталиной, второй прачкой Мартой, кухаркой Мари и еще парой слуг, она условилась, что придет на работу следующим утром, а затем покинула поместье Ковина, чтобы все обдумать.

Она вышла на дорогу и запустила руку в повязанный на талии мешочек. Там лежала колода карт.

Элейн прикрыла глаза. Ее желание сбылось, она оказалась рядом с врагом. Но близость эта казалась опасной. Как ей стоило поступить? Она мысленно попросила карты дать ей ответ.

Замок или богатый особняк из красного кирпича был изображен на фоне мрачного, темного неба. Можно было бы предположить, что шел дождь, начиналась буря. Два всадника подъезжали к открытым воротам. Судя по тому, как были изображены лошади, всадники спешили.

Глава четвертая,

в которой Элейн снова стала прачкой

Замок или богатый особняк из красного кирпича был изображен на фоне мрачного, темного неба. Можно было бы предположить, что шел дождь, начиналась буря. Два всадника подъезжали к открытым воротам. Судя по тому, как были изображены лошади, всадники спешили.

Элейн не сомневалась: особняк на карте символизировал дом Ковина Торэма. Совпадало даже то, что оба здания были из красного кирпича. Ее страх, что авантюра была слишком уж опасной, отошел на второй план. Она твердо решила искать справедливости и видела в том, что Ковин дал ей работу в собственном доме, большую удачу.

Но откуда же эта нерешительность?"

"Пожалуй, дело было вот в чем. Встреча с Оддином в Лимесе пробудила тяжелые воспоминания. Душевная боль вернулась с прежней силой, а ненависть к карнаби возросла многократно. Но сам по себе Оддин не казался безжалостным, таким, каким она запомнила убийцу семьи. И оттого планировать месть ему было не страшно.