Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Трое правителей собрались в одном месте, чтобы решить, кто из них станет владыкой волшебной силы, в то время как весь мир, не веря в счастливый исход переговоров, ожидал конца света.

– Добрый вечер. – Приветствие, произнесенное вкрадчиво, мягко, точно кошка ступила на траву, заставило Элейн вздрогнуть.

Она едва не выронила книгу из рук. Потонув в истории, не сразу сумела вернуться в действительность. Возможно, поэтому вовремя не отреагировала на появление в библиотеке хозяина дома.

Элейн даже не сразу догадалась встать, несколько секунд ее сознание еще оставалось в мире трех артефактов цвета, а Ковин казался лишь досадной помехой.

– Какая идиллическая картина: дикарка и книга, – пропел он. – Не знал, что вас в Кападонии обучают грамоте.

Слова отрезвили Элейн. Она закрыла том и поднялась. Пока их с Ковином разделяла целая комната, но этого все равно было недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности."

"– Это даже как-то разочаровывает. – Он сделал пару шагов в ее сторону, вынуждая Элейн отступить к окну. – Когда имеешь дело с бестолковым животным, не так совестно. А когда убиваешь разумное существо, это будто бы нехорошо.

– Совестно? – с сомнением уточнила Элейн, стараясь тянуть время, чтобы найти путь к спасению. – Откуда вам только известно такое слово?

Ковин шагнул навстречу, чуть разводя руки с загнутыми безымянными и мизинцами, будто был Слугой Света и собирался прочитать проповедь. Его пальцы вызывали у Элейн какое-то особое отвращение. Она даже не могла толком объяснить, почему ее так раздражала эта особенность.

– Вот ты дерзишь, – пожурил он, – а я ведь и так намереваюсь тебя придушить.

Можно было подумать, он отчитывал ее за какую-то незначительную провинность, но Элейн не обманывал этот ласковый тон. Смысл слов прекрасно доходил до сознания, и она не сомневалась, что Ковин говорил серьезно.

– Зачем усугублять положение и заставлять меня быть особенно жестоким?

Он был уже пугающе близко, и Элейн даже подумывала о том, чтобы выпрыгнуть в окно. Но библиотека находилась на втором этаже: прыгнешь – и костей не соберешь.

– Вы что, собираетесь убить меня прямо в собственном доме? А как все объясните, когда обнаружится мое тело? Да еще и всего пару недель спустя после смерти вашей прачки.

Ковин усмехнулся. Оддин оказался не прав: они с братом хоть и были похожи внешне, старший все же не был красив или даже «хорош собой». Его лицо, в общем-то, могло бы казаться привлекательным, но было искажено злобой. Не мимолетной эмоцией, а постоянным, уже непроходящим неприязненным отношением к миру.

– И кто же меня сдаст? Родная мать?

Он неотвратимо приближался, и Элейн начала оглядывать комнату, ища, чем защитить себя.

– Слуги, – предположила она.