Последняя тайна рейха

 — Ты начинаешь нести какую-то ахинею.

— Судя по твоей реакции, это не чушь. Чем таким важным владеет барон и что он хочет увезти на Запад, не посвящая при этом союзников в секрет? Подлинное Копье Судьбы? Животворящий Крест? Крайнюю плоть Иисуса Христа, обладающую чудодейственными свойствами? Волшебную лампу Аладдина? Святой Грааль? — Олег наблюдал за ее реакцией и, кажется, не ошибся.

— Какие мы, черт возьми, образованные, — пробормотала Катя. — Кто бы мог подумать? А по лицу не скажешь.

— Так и мы не в сосисочной работаем, — с важностью сказал Олег.

— Ладно, хватит! Твои теоретические потуги жалки и смешны. Я должна выполнять свое задание. — Она опять взглянула на часы. — Надеюсь вернуться в замок незамеченной. А если не удастся, то что-нибудь придумаю. Отправление назначено на семь утра. Я вывела тебя в лес, дальше действуй сам. Можешь наших подождать. Они скоро придут. Партизань тут, если хочешь, можешь грибы собирать, избушку себе срубить.

— Счастливого путешествия, — сказал Олег.

— Да, спасибо, ты очень любезен… — Она замешкалась, словно хотела еще что-то добавить, но не стала, неуверенным шагом двинулась прочь.

— Да, забыл тебе сказать, — бросил ей вдогонку Потанин. — Я сломал самолет, на котором ты собралась отправиться в путешествие.

— Ты сделал… что? — Она остановилась, втянула голову в плечи, стала медленно поворачиваться."

"— Да-да, тот самый «Юнкерс», который стоит на аэродромном поле, — охотно пояснил майор. — Я его сломал, вывел из строя какой-то важный прибор. В худшем случае самолет не взлетит, в лучшем — упадет. Можешь не сомневаться, я в этом разбираюсь. Если хочешь рискнуть, то я не против. Дело, конечно, хозяйское.

— Ты с ума сошел? — Катя сглотнула, глаза ее наполнились ужасом. — Зачем ты это сделал? Как вообще смог? Кто тебя пустил на аэродром?

Он объяснил, каким образом ему удалось поковыряться в летательном аппарате. Она опустилась на землю, потрясенно уставилась в пространство.

То, что происходило дальше, напоминало сокрушительную бурю в стакане воды. У Олега сложилось такое ощущение, что они были женаты и супруга решила закатить семейную сцену.

Она кричала так, что с деревьев в панике вспархивали птицы:

— Какое ты имел право?! Это же самоуправство, вредительство, военное преступление! За такое расстреливают без суда и следствия! Ты вмешался в чужую операцию, угробил и разрушил все, что много лет возводили другие!

Девушку трясло от ярости, она не стеснялась в выражениях, путала русские и немецкие слова. От такого свирепого напора мог бы упасть даже забор.

— Постой минуточку. — Он дождался паузы в потоке красноречия. — Во-первых, ты втиралась в доверие к барону не долгие годы, а несколько месяцев.