Последняя тайна рейха

Вы получите соответствующие инструкции. Полиция в число пассажиров нашего поезда не входит, а вы являетесь таковым. Через несколько дней у вас будут другие обязанности.

— Минуточку, господин барон. Прошу прощения, что перебиваю, — заявил Олег. — Вы не боитесь, что ваш замок подвергнется нападению? Одно дело — общее наступление русских, и совсем другое — парашютный десант, сброшенный с транспортного самолета, или штурмовая группа на бронетранспортерах, пробившаяся сюда лесными дорогами. Если вы собрались эвакуировать что-то важное, то органы контрразведки СМЕРШ могут знать об этом.

"

"— И что вы предлагаете? — спросил барон и нахмурился.

— Мы принимаем все необходимые меры безопасности, — неохотно выдавил из себя Нитке.

— Уверен, что нет, — возразил Олег. — В вашем распоряжении, господин барон, целая прорва мотоциклистов. Им незачем толпиться в замке, пусть дежурят на лесных и проселочных дорогах, опрашивают местных жителей. А в замке все должно быть готово к немедленной эвакуации.

— А вы мне нравитесь, Алекс, — сказал барон. — О своре мотоциклистов, сидящих на деревьях и мечущихся по полям, мы как-то не подумали.

 — Он насмешливо посмотрел на людей, отвечающих за его безопасность: — Почему бы не внять, господа офицеры, дельному совету нашего то ли польского, то ли русского друга?

— Наши мотоциклисты несут службу в окрестностях замка, — проворчал Шиллер, метнув на Олега раздраженный взгляд.

— Хорошо, мы обдумаем этот вопрос, — пробормотал Нитке.

— У вас в глазах миллион вопросов, Алекс, — подметил барон. — Как мы уезжаем? Когда? На чем? Куда? По какому маршруту? Какая роль отводится лично мне? Что вообще находится в этом замке? Помнится, у русских была меткая поговорка на этот счет… — Барон замолчал.

«Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», — подумал Олег.

— Эта поговорка одинакова на всех языках, — проворчал Шиллер. — Не твое собачье дело.

— А вы, Зигмунд, невзлюбили нашего нового друга, — сделал ценное наблюдение барон. — Как только речь заходит о нем, в ваших глазах появляется холод, а лицо меняется. Почему?

— Не верю я ему, герр бригаденфюрер, — ответил Шиллер. — Хотя признаюсь, что моя точка зрения может быть необъективной.

— Да.

Я надеюсь, что вы с этим справитесь, — сказал фон Гертенберг. — Грубовато, но в принципе верно. Всему свое время, Алекс. Работайте, будьте честны передо мной, и вам начнут открываться секреты, скрытые в тумане. Это всего лишь шутка. Здесь нет ничего мистического или зловещего. Замок Левенштайн в стародавние времена принадлежал рыцарю тевтонского ордена с той же фамилией. Он разорился, поместье пришло в упадок. Мой отец приобрел эту груду хлама в начале двадцатого века, кое-что отстроил, отремонтировал.