Последняя тайна рейха

Признаюсь, мне не часто приходилось видеть такое великолепие.

— Вы не бывали в Эрмитаже? — осведомилась Матильда. — Не посещали московские музеи? Там тоже много такого, от чего захватывает дух.

«Слава богу, туда не добрались ваши загребущие ручонки», — подумал Олег.

— Увы, мне не доводилось бывать в этих музеях. То, что там представлено, я видел только на открытках и в иллюстрированных изданиях. Не проведете мне экскурсию? Хотя я понимаю, что вы очень заняты.

— Экспозиция готовится к эвакуации, — насупившись, сообщил ему Фридрих. — Мы перегружены работой.

— Ладно, у нас есть десять-пятнадцать минут, — сказала Матильда, задрала курносый нос и уставилась на пыхтящих солдат. — Позволим себе короткую паузу.

Олегу снова стало не по себе от ее взгляда, придирчивого, очень внимательного. Она пыталась понять, что он за фрукт. А Потанин готов был пожертвовать своими нервными клетками, лишь бы получить кроху информации. Наглость — второе счастье. Возможно, именно это и подействовало на снисходительность Матильды.

Они медленно шли по залу. Часть экспонатов солдаты уже удалили оттуда, и среди предметов, составляющих коллекцию, зияли провалы.

Олег разглядывал фигуры рыцарей, двуручные старинные мечи и жутковатый, уже вполне современный герб замка Левенштайн. Свирепый орел восседал на шпиле в обрамлении готических символов и древнегерманских рун, а название замка упиралось в монолитную свастику. Самое время крепко задуматься о природе вселенского зла.

— Барон фон Гертенберг много лет собирал свою экспозицию, — с прохладцей повествовала Матильда. — Он сам много путешествовал, занимался исследованиями, участвовал в археологических экспедициях во Франции, Скандинавии, Тибете, свою коллекцию пополнял больше десяти лет.

В ней представлена геральдика почти всей Германии, средневековое оружие, много икон и живописных полотен. Барон также интересовался древней магией, мифологией кельтов и гуннов, потратил много времени на расшифровку рун. Мы ведь должны знать свою историю, чувствовать ее, родниться с ней, впитывать в себя, верно?

— Мы очищаемся от этого, становимся лучше, — с важностью заметил Фридрих.

«Куда уж лучше-то?» — подумал Потанин.

Анфилада завершалась, они вошли в последний зал, из которого вниз убегала лестница. Здесь стояли стеллажи, полированные книжные шкафы высотой до потолка. В помещении было не прибрано, на полу валялся мусор. Впрочем, под ним просматривался узорчатый круг на полу, разбегающийся лучами по всем углам. В угол были задвинуты кресла с кожаной обивкой, резные журнальные столики."

"— Здесь была библиотека, — пояснила Матильда. — Старинные фолианты, религиозная литература, книги по древней истории.