Последняя тайна рейха

Через пару минут он поманил пальцем полную Урсулу, которая тоже пробегала мимо. Потанин сделал жалобное лицо, посетовал на раскалывающуюся голову, повторил заученный текст и выразил уверенность в сострадательности персонала.

На этот раз его задумка удалась. Урсула сокрушенно вздохнула, жалобно посмотрела на бледного мужчину с печальными глазами, попросила его немного обождать и удалилась в соседнее помещение, где стала хлопать навесными шкафами. Вскоре она вернулась, воровато глянула по сторонам и сунула Олегу бутылку с коричневой этикеткой.

— Только я вам ничего не давала, договорились? Хозяин очень не любит, когда мы без его ведома поим гостей замка.

Спрячьте и никому не показывайте!

Он рассыпался в благодарностях, стал запихивать добычу в брючный карман. За углом при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что это коньяк, производимый для нужд вермахта. Не французское, конечно, благолепие, но хотя бы не шнапс со вкусом ацетона. Пить можно, а в текущих условиях даже схоже с роскошеством. Настроение Потанина стало выправляться.

Олег вышел на улицу и поморщился, когда во внутренний двор въехал грузовик с полудюжиной солдат.

Из кабины выбрался старый знакомец, оберштурмфюрер Гельмут Бруннер, неторопливо стянул перчатки, посмотрел по сторонам, сунул в рот тонкую сигару. Солдаты строились.

Новость была не из самых радостных. Солдаты прибыли для усиления охраны замка. Значит, то же самое наверняка произошло и на аэродроме. Все это только усложняло задачу майора контрразведки. Расхожая поговорка «Один в поле не воин» уже превращалась в какой-то закон.

В переходах первого этажа он столкнулся с Фридрихом и Матильдой.

Они шли по коридору и энергично спорили о чем-то сильно умном. Матильда презрительно называла какие-то книги еврейской кабалистикой и предлагала сжечь их. Фридрих возражал, настаивал на том, что древние мудрецы и нынешние евреи — не одно и то же.

— Может, вы рассудите наш спор, Алекс? — прищурившись, спросила Матильда. — Как вы относитесь к оккультным и эзотерическим течениям в иудаизме?

— По мне, так пусть себе текут, — ответил Олег. — Лишь бы не смыли меня, а также всех остальных добропорядочных граждан.

Даже боюсь представить, о чем вы говорите. А еще, стесняюсь спросить… это самое важное, что в данную минуту вас беспокоит?

— В данную минуту, да, это самое важное, — заявил Фридрих и с любопытством воззрился на оттопыренный карман собеседника.

— Лишнюю тяжесть только тащить, — фыркнула Матильда и уставилась туда же.

Олегу как-то поздновато было становиться к ним боком.

— Это вовсе не коктейль Молотова, — на всякий случай сказал он, чем нешуточно развеселил молодых немецких ученых.