Последний Герой. Том 3

Сам Кабан, качаясь и тяжело пыхтя, уже встал на четвереньки и мутно моргал, явно пытаясь сфокусироваться и подняться.

Я спокойно подошёл к нему, ухватил крепко за ухо и резко вывернул, заставляя снова ткнуться лицом в землю. Он заорал от боли и попытался дёрнуться, но я держал крепко, прижав его голову вниз.

— Слушай меня сюда, Кабанчик, — холодно и чётко процедил я. — Если тебе опять придёт заказ от Антошеньки Соколова, десять раз подумай, на того ли человека ты пасть разеваешь. В следующий раз ведь не только уха лишишься, но и пятачка своего драгоценного. Ты понял меня, поросёнок?

Кабан замычал, закивал головой и снова жалобно захрипел, уткнувшись носом в пыль.

После расправы над неприятелем поэт, так и не успевший исчезнуть с места событий, мигом оживился.

— Господа! Товарищи! Дорогие мои! — восторженно вскричал Савелий Натанович, раскидывая руки в широком жесте. — Вы даже не представляете, что сейчас совершили! Вы спасли русскую литературу от сиротства, не позволили уничтожить её тонкую струну! Не дали оборвать поэтическую нить, связывающую поколения творцов! Вы буквально сохранили для потомков одного из последних могикан неоклассического символизма!

— Кушайте с булочками, — хмыкнул я, слегка устав от его театральности. — А мы… Нам пора.

— Постойте! — еще пуще замахал руками Савелий Натанович, явно встревожившись. — А разрешите мне с вами пройтись, хотя бы немного? Я боюсь, вдруг это стадо Кабана очухается и решит снова подкараулить меня.

Я пожал плечами:

— Ладно, пошли.

Мы неспешно направились обратно, в сторону общежития. Там Коля оставил машину и собирался вызывать услугу «трезвый водитель». Чего только теперь не бывает! Раньше мужики проституток заказывали, а теперь трезвых водителей вызывают. Времена, ё-моё…

Когда мы отошли на некоторое расстояние от пивнушки, Савелий Натанович окончательно расчувствовался и, неловко порывшись в своей потрёпанной сумке, извлёк небольшую, мятую визитку.

— Вот, дорогой мой человек, если когда-нибудь понадобится помощь, поддержка в литературных начинаниях или в схватке с несправедливостью — звоните мне незамедлительно. Всегда готов, приду, помогу чем смогу.

— У тебя даже визитки есть? — удивился я, принимая замусоленную, потрёпанную карточку.

— А как же! — с гордостью ответил он. — Непременный атрибут творческой личности.

Я внимательно рассмотрел маленький прямоугольник плотной бумаги. Визитка была старой, возможно, даже единственной у него, словно бы напечатанной для примера. На ней коротко, простым шрифтом было набрано: «Поэт Мехельсон». Ни слова больше. И ниже — его номер мобильного телефона.

Я спрятал визитку в карман. Мало ли, а вдруг действительно пригодится.

— А чего это Кабан вдруг на тебя взъелся? — спросил я у Савелия Натановича.