Последний Герой. Том 3

Информации никакой больше нет. Ни внешности, ни возраста, ни погонял. Всё, что знаю, я тебе сказал. Чую, это тебе важно. Просто два каких-то серьёзных человечка прибыли в наш город. На кой-чёрт — понятия не имею. Но знаю нутром, тебе эта информация пригодится. Вижу ведь, ты непростой парень. Хоть и молодой ещё слишком, но есть в тебе что-то такое, чего в других нет. Не могу сказать точно, что именно, но чувствую. Я в людях разбираюсь. Вижу, ты другой. Ё*нутый какой-то, извини уж за выражение, в хорошем смысле слова. Безбашенный немного. Но чуйка у тебя… — Палыч запнулся и вдруг печально опустил глаза. — Чуйка и хватка у тебя, как у одного моего старого друга.

— А, помню, — я мягко улыбнулся, чуть наклонившись вперёд. — Ты мне рассказывал. Как у Лютого, верно?

Палыч при слове «Лютый» едва заметно вздрогнул, будто его кто-то толкнул под ребро, а потом тихо кивнул:"

"— Да, был у меня такой друг. Настоящий матерый опер. И чуйка, и хватка — всё при нём было. Но погиб он, Макс. — Палыч вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, но голос предательски дрогнул. — Погиб…

— А как он погиб? — осторожно спросил я, внимательно глядя ему в глаза.

Палыч вдруг как-то наигранно улыбнулся, пожал плечами и даже коротко хохотнул, стараясь скрыть смущение и боль:

— Ну кто из нас мент, а? Ты или я? Не знаешь разве? Глухарём висит его смерть до сих пор. Так и не раскрыли.

Он отвернулся, уставился в окно, стараясь спрятать от меня свои глаза, в которых стояла глубокая, непроходящая боль и тоска по старому другу, по прошлой жизни, по времени, которое уже не вернуть.

И я никак не мог ему сказать, что я рядом.

Глава 9

Я подъехал к дому оружейника Михалыча — того самого, который недавно мне подсобил с переделанным травматом. «Нива» катилась неспешно, будто сомневалась, стоит ли ей вообще тормозить возле огромного кирпичного особняка в частном секторе. Дом выглядел неприветливо: окна маленькие, стены голые, забор массивный — словно крепость, а не жилище.

Едва я остановился, как из-за забора тут же высунулась морда алабая. Псина — размером с хорошего телёнка. Пёс смотрел внимательно, недобро, но не гавкал. Ещё решал, друг я или враг.

Палыч говорил, что в город прибыли два спеца. Он не сказал напрямую, но я и так понял: Валет начал охоту, а спецы — загонщики. Выходит, надо самому открывать сезон.

Вышел из машины, хлопнул дверью. Только сейчас пёс решил, что гавкнуть всё же надо:

— Гав-гав-гав!

— Агат! Цыц! — донёсся резкий окрик хозяина за оградой.

Из глубины двора показался Михалыч — шёл медленно, отряхивая руки, лицо недовольное, непривычно трезвое и даже бритое. Открыл калитку, глянул прищуренно и настороженно:

— Кого там черти принесли?

— Здорово, Михалыч, — улыбнулся я.

— Здоровее видали, — буркнул он, не отрывая от меня взгляда.