Последний рассвет

Получившие секретный кодекс сын Юрий Алексеевич Второй, автор дневниковой записи, и оставшийся в России преданный ученик Алексея Юрьевича Второго заключили соглашение о том, что останутся до самой смерти единственными носителями знания и передавать его будут перед самой кончиной очень осторожно, только детям, унаследовавшим профессию ювелира, а в случае их отсутствия – проверенным и доверенным ученикам. У ученика Алексея Юрьевича Второго с наследниками не заладилось, он умер внезапно, не успев передать секреты Сотникова своему собственному ученику, поэтому в последующие годы кодексом владели и распоряжались только сами Сотниковы».

Алексей Юрьевич аккуратно положил страницы на место и закрыл папку. Всегда любопытно наблюдать за процессом превращения наброска в готовый текст, это сродни тому, как из эскиза получается готовое ювелирное изделие. Надо будет непременно перечитать этот отрывок, когда сын Юрка сделает его «художественным». И конечно же, родительское сердце грели слова, взятые сыном в скобки: «спросить у отца».

Признает сынок, что отец знает больше и может быть полезным. Приятно.

И снова мысли вернулись к Леониду Курмышову. Ах, Лёнька, Лёнька, что ж ты натворил!

К знакомым ребятам из управления «К» Роман Дзюба ездил действительно из-за дела Колосенцева. Бедуин сказал, что у неизвестного игрока с ником Телескоп стоит анонимайзер, позволяющий ему сохранять полную анонимность. Но для управления «К» это не должно быть слишком уж большой проблемой.

В принципе так оно и оказалось.

– Только время нужно выкроить, – сказали Дзюбе.

 – Вот с основной работой разгребемся, а к вечерку, может, сделаем. Как получится. Или завтра.

И Роман терпел и ждал. Вернувшись домой, разложил перед собой полученные от Антона распечатки и тупо смотрел в них, понимая, что надо работать. Но сил не было. И настроения не было тоже.

Он заставил себя взяться за длинные многостраничные списки. Быстро пробежал глазами то, что касалось Панкрашиной, и челюсть свело, будто оскоминой: ему казалось, что эти телефоны и имена он знает уже наизусть, ведь столько времени пришлось провести в поисках подозрительных контактов Евгении Васильевны.

И уж фамилии Курмышова среди них совершенно точно не было, в этом Роман Дзюба мог бы поклясться. Отбросив в сторону детализацию звонков Панкрашиной, он взялся за материалы, касающиеся погибшего ювелира. Эти списки были куда обширнее, Леонид Константинович вел жизнь активную и наполненную общением с самыми разными людьми.

Почти сразу глаза начали слипаться.