Последний штрих к портрету

Мой отец был зэк, и я, как ты знаешь, полностью повторил его судьбу. Ее отец был начальником колонии, а потом партийным бонзой. Я Аглаю Колокольцеву ненавидел, она меня боялась. О-о-о, это, кстати, одно из самых сладостных моих воспоминаний детства. Она так меня боялась, что не смела глаз поднять. Думаю, что она все эти годы всячески изгоняла из памяти мое лицо, да и для человека, который не видел меня с семнадцати лет, изменился я очень сильно, ты не находишь?

– Да, ты сильно изменился, – согласилась Маша. – Но я не могу понять, зачем тебе дружить с Колокольцевой, если ты так сильно ее ненавидел?

– Говорю же, я к старости становлюсь сентиментален.

Сейчас-то я понимаю, что ничего плохого мне эта девочка и ее семья в общем-то не сделали, скорее, наоборот, но сейчас не об этом. Главная причина в том, что Аглая была лучшей подругой Иры Птицыной.

– Твоей первой женщины, которую ты любил всю жизнь?

– Почему любил? Люблю. Я люблю ее всю жизнь, ее одну. Она меня в молодости, конечно, кинула, зараза, – в его голосе прозвучали нотки искреннего восхищения. – И если уж жизнь так сложилась, что Дмитрий Зимин не может быть рядом с Ирой Птицыной, то Вадим Ветров вполне может быть рядом с Аглаей Колокольцевой.

В конце концов, у нас общее прошлое, а значит, и будущее тоже может быть общее. Надо признать, есть в этом значительная доля иронии.

– Ты, может, еще на ней и женишься? Вадим Алексеевич Ветров?

– А ты ревнуешь? – осклабился он. – Не надо, я же не ревную к тому, что ты теперь замужняя дама и ждешь ребенка.

Маша густо покраснела, теряясь, как он мог догадаться. Срок у нее был еще совсем маленький, они с Мишкой даже родителям пока ни о чем не сказали."

"– Я не женюсь, Машка.

Я тебе много лет назад сказал, что не могу жениться. Такие, как я, не женятся. Да, у меня новое лицо и документы на другое имя, но те люди, которые принимают решения, они знают правду. Они могут простить мне желание оставить дела и уйти в бизнес, в конце концов, сейчас многие так поступают. Но нарушения основных воровских законов мне не простят. Так что я просто буду с Аглаей рядом. Или ты против?

Можно подумать, от Машиного желания что-то зависело. Разумеется, будь у нее выбор, она бы предпочла никогда больше не видеть Зимина-Ветрова и уж тем более не встречаться с ним на семейных торжествах, но выбора не было.

Значит, надо заключать пакт о ненападении.

– Хорошо, Вадим Алексеевич, – сказала Маша, официальным обращением давая понять, что готова соблюдать правила игры. – Я ничего не скажу Аглае Тихоновне о том, кто вы такой. Вы ничего не скажете ни ей, ни моему мужу о том, что мы с вами были близко знакомы целых четыре года. Мы «познакомимся» на первом же дне рождения, на котором окажемся вместе, и будем взаимно вежливы, но не более того.