Последний штрих к портрету

Так что я сейчас ей позвоню, скажу все-таки купить что-нибудь на ужин, потом она уедет, а ты приезжай пораньше, до ее возвращения успеем поговорить, раз тебе надо, а потом останешься в гостях. Мы будем тебе рады.

Катя прислушалась к себе. Если разговор пойдет как-то не так, будут ли у нее силы после него остаться у радушных хозяев и поддерживать светскую беседу? Удобно ли вообще напрашиваться в гости, если хозяева ее не приглашали?

– Ладно, – решилась она. – Такой план меня устраивает, только десерты я привезу сама. Терпеть не могу нахлебничать. Во сколько мне приехать?

– Приезжай к часу, – подумав, ответил Михаил.

 – У нас с тобой будет часа два на разговоры и приготовление обеда. Хватит?

– Уверена, что да. И на то и на другое.

– Ну и прекрасно. Я тебя жду, потому что ты, признаться, меня заинтриговала.

К Лондонам Катя приехала, привезя с собой коробку пирожных из любимой кофейни и бутылку красного вина. Открывший ей дверь Михаил был в клетчатом кухонном фартуке и, видимо, уже приступил к приготовлению обещанного обеда. На кухне что-то шкворчало, и пахло просто изумительно.

– Маша уже на даче, – сообщил он, принимая из Катиных рук коробку и пакет. – Тапочки доставай сама и приходи на кухню. Я мариную стейки, чтобы зажарить их на гриле. У нас на балконе установлен чудный гриль, по нынешним временам отличная инвестиция во вкусную и здоровую пищу. Если порежешь салат, буду признателен.

– Да, давай, конечно, я помогу, – согласилась Катя. – Только руки помою.

Она охотно приступила к выполнению данного ей поручения, следя краем глаза, как Мишка споро двигается по кухне, открывает и закрывает холодильник, взбалтывает в мисочке какой-то соус, насыпает яблочную стружку из специального пакета.

Он все делал красиво и уверенно, по крайней мере, Кате нравилось смотреть на то, как он двигается. В его движениях не было ни волнения, ни суетливости.

– Так, и о чем ты хотела со мной поговорить, Катюша? – с мягкой улыбкой спросил Лондон.

– Миш, где ты был в то время, когда убили Антонину Демидову? – бухнула Катя, и его лицо сразу застыло, словно заморозилось.

– А что? – хрипло спросил ее собеседник и откашлялся, потому что голос у него поехал куда-то вверх, дал петуха.

 – Почему тебя это интересует?

– Миша, я с большим теплом отношусь к Аглае Тихоновне и с симпатией к тебе и Маше. Поэтому я не хочу, чтобы ты в одночасье стал главным подозреваемым в деле об убийстве.

У Михаила, что называется, глаза на лоб полезли.

– Я? Подозреваемым? В деле об убийстве? Катя, ради всего святого, за что мне было убивать эту старуху, я ее ни разу в жизни не видел и даже не догадывался о ее существовании.

– Откуда я знаю? – воскликнула Катя.