Отказ не принимается (СИ)

Что-то у меня сомнения возникают, насчет того, кто реальная жертва в его браке. Вероятность того, что именно Лиза его окольцевала, стремится к нулю.

– Егор, – представляется он и возвращается к пристальному разглядыванию Тимошки.

Сейчас все наши с Воронцовым дрязги отходят на дальний план.

– Мам, больно! – возмущается ребенок, которому я от испуга вцепляюсь в плечо.

– Прости, солнышко, я нечаянно, – лепечу я и стараюсь спокойно ответить этому кошмарному человеку с отличным зрением: – Все маленькие чем-то похожи…

Ситуацию спасает вернувшаяся Тиль.

Размахивая розовой расческой, она зовет нас с Тимом в спальню, и я с облегчением скрываюсь за дверью.

И какое-то время прислушиваюсь к разговору снаружи.

Глава 43

– … у меня глаз-алмаз, – настаивает Егор, заставляя меня покрываться липким потом.

– Это точно не мой ребенок, – огрызается Воронцов. – Я бы запомнил такую, как Варя.

– А говорил, что смотреть не на что, – подначивает его приятель.

– Тебе – не на что. У тебя есть жена, туда и пялься.

– Ты за меня не переживай. Я со своей глаз не спускаю, а вот ты слепой.

– Слушай, мне не до этого! – психует Виктор. – Давай, твой родится, и мы сравним его с фотками новорожденной Тиль. Сто пудов на одно лицо будут – лысые и беззубые. И что? Скажешь, я его Лизе сделал?

– Ты меня не слышишь.

– Я понимаю, что с твоим семейным анамнезом, тебе внебрачные дети везде мерещатся, но это не тот случай, ясно? Таких интриг у нас не было.

– Зато были другие…

Голоса затихают.

Видимо, мужчины или вернулись в кабинет, или спустились вниз.

Ладошки у меня мокрые.

Вот дался этому Егору чужой ребенок! Куда он лезет?

– Косичку! – заставив меня вздрогнуть, в сознание врывается требовательный голосок Эстель.

Мое ойканье вызывает детский смех. И Тиль, и Тим передразнивают меня, пока я орудую расческой.

Справившись с пухом Эстель, я переодеваю Тимку в приготовленное, но как только я берусь за свои джинсы, Тиль возвращается ко мне с печальным видом и резинкой в руке.

– Упала, – виновато сообщает она, и я снова переплетаю светлую головку.

Удивительная резинка, пока я пытаюсь переодеться, она несколько раз повторяет фокус с падением, но несмотря на все ухищрения Эстель, я все-таки заканчиваю переодевание под гундеж Тимошки.

– А зачем нам уезжать?

– Бабуля уже по тебе соскучилась, а ты разве нет? – делаю я большие глаза.

Ребенок задумчиво сопит, а потом предлагает выход из ситуации:

– Давай бабулю привезем сюда.

Детская непрошибаемая логика. Почти как у Воронцова, блин.

– А как же садик? Нам же надо ходить в сад… – заговариваю я Тимке зубы, поправляя лямки комбинезона.

– Надо?

– Да. Это твоя мужская работа – ходить в садик, пока я работаю…

Господи, что я несу?

Внезапный треск привлекает мое внимание.