Предательство

Я хотел обнять ее, но Тиган отшатнулась от меня и встала в дальнем углу лифта, задрав нос.

— Ты же не серьезно? — сказал я, глядя на нее. — Ты действительно собираешься притвориться, что, между нами, ничего не было?

Она не ответила мне.

— Тиган, — огрызнулся я, делая шаг к ней.

Она покачала головой:

— Не трогай меня.

— Господи, Тиган, — прорычал я, чувствуя, как во мне разгорается отторжение.

— Все, чего я хочу, это взять... — Я замолчал... я перестал дышать, когда заметил кровь, размазанную по ее бедрам. Я опустил взгляд на себя и сдержал ругательство. — Ты была девственницей.

Я лишил ее девственности на полу чертова лифта...

— Ты была такой тугой, но я подумал... Я покачал головой и шагнул ближе к ней, чувствуя, как во мне разгорается смесь раскаяния и восторга. Она была только со мной... — Я не знал...

— Я не была девственницей, Ноа, — прошипела Тиган, покраснев лицом. — Я была со своим последним парнем три года. У нас был...

— Хватит болтать, — предупредил я ее. — Не говори со мной о других парнях.

Почему она так себя вела?

Почему, черт возьми, она пыталась со мной поссориться?

— Секс, — издевалась она. — Он трахал меня — много. Извини, что лопнула твой маленький девственный пузырь.

— Твоя кровь на моем члене, — сказал я ровным тоном, жестом указывая на свой член. — И твои бедра измазаны, — добавил я в ярости. — Так что перестань, блядь, врать о том, кто был в тебе, Тиган, когда совершенно ясно, что единственный человек, который имел удовольствие трахать тебя, — это я.

Ее лицо побледнело, и я тут же почувствовал себя мудаком.

— Иди в жопу, Ноа, — прошипела она.

Двери распахнулись, Тиган промчалась мимо контролеров, а я прорычал:

— Ты уже позаботилась об этом, Торн, — сожалея о каждом ядовитом слове, сорвавшемся с моих губ.

Тиган

Направляясь к входной двери отеля, я заставляла себя не оглядываться на Ноа, хотя он выкрикивал мое имя во всю мощь своих легких.

Что, черт возьми, заставило меня отдать Ноа Мессина свою девственность? О Боже, мое сердце колотилось так быстро, что я чувствовала легкое головокружение, но бабочки, порхающие в моем животе, были гораздо хуже. Это были огромные, безумные, любящие Ноа бабочки, которые сходили с ума всякий раз, когда я думала о нем, а думала я о нем постоянно.

— Тиган, может, ты остановишься хоть на одну чертову минуту...

О боже. Я прибавила темп.

Продолжай идти...

Почти пришла...

Дойдя до выхода, я с силой распахнула дверь и вышла на улицу.

Резкий ночной воздух ударил в лицо, и я обхватила себя руками, чтобы направиться в сторону Холма, но ничуть не удивилась, когда рука Ноа обхватила мою, заставляя меня остановиться.

Даже легкое прикосновение его пальцев к моему локтю вызвало у меня мурашки по коже.