Предательство

Последний раз я навещала папу в мае, за день до нашего отъезда. Он все еще был сломленным, три года спустя, и это все.

В каком—то смысле мне было невероятно жаль отца, но огромная часть меня считала, что было бы справедливо, если бы он все еще страдал.

В конце концов, именно он решил рискнуть и сесть за руль в нетрезвом виде. Именно он отнял у меня мою мать.

Я не могла смириться с этим, и четырехлетний тюремный срок не вернет маму.

Но дядя Макс был замечательным в тот период моей жизни и сделал период скорби максимально легким для меня. Он принял должность в отделении неотложной помощи в Голуэе и взял на себя аренду дома моих родителей в Хедфорде, так что я могла ходить в ту же школу и находиться в знакомой обстановке.

Я всегда думала, что это довольно круто для кого—то: просто встать и пойти, когда кто—то в тебе нуждается. Но мама и Макс были невероятно близки.

Мама, которая была на двенадцать лет моложе, практически воспитывалась Максом, пока она не вышла замуж за папу и не переехала в Голуэй, поэтому я решила, что забота о дочери была для Макса способом заботиться о своей сестре.

У них было еще два брата, Диксон и Мо, но ни мама, ни Макс никогда много не говорили о них — только то, что они близнецы и живут где — то в Штатах.

Так что да, Макс был дома — дома, чтобы наблюдать за моим эпическим провалом в первый день в школе.

Выбравшись из кровати, я лениво потянулась, прежде чем отправиться в ванную, чтобы принять душ.

Я терла кожу до тех пор, пока не почувствовала себя «сырой» , я вымыла волосы, затем схватила зубную щетку и выдавила на них здоровую порцию зубной пасты.

Да, это было отвратительное занятие в душе, и это не было чем—то, что я действительно делала в привычку, но у меня было мало времени, и я любила импровизировать.

Я вытерлась за рекордное время, прежде чем надеть пару джинсовых шорт с потертостями, простую белую футболку и черные кеды.

Не утруждая себя сушкой феном, я высушила волосы полотенцем, насколько могла, и позволила им свободно спадать на спину.

Свежий воздух по дороге в школу мог бы высушить его, но меня это в любом случае не беспокоило.

— Доброе утро, моя любимая племянница...— Голос дяди Макса затих в ту секунду, как я вошла на кухню, и его взгляд встретился с моим.

Его бледно—зеленые глаза сузились, когда он окинул меня взглядом, говорящим ""что, черт возьми, с тобой случилось"".

— Не начинай, — пробормотала я, шаркая к холодильнику. — Слишком рано для любезностей. — Темные мешки под глазами, несомненно, привлекли внимание моего дяди.

— Я что-то пропустил? — спросил он, подозрительно глядя на меня.

Поправляя запонки на рубашке, Макс поправил галстук, не сводя глаз с моего лица.