Прекрасный подонок

Я снова поддался слабости.

Сняв мисс Миллс со своих колен, я потянулся к валявшимся на полу боксерам.

Когда, обернувшись, она взглянула на меня, я ожидал увидеть в ее глазах безразличие или ненависть. Но вместо этого в них мелькнула какая-то мягкость и уязвимость – мелькнула на мгновение, прежде чем она зажмурилась и отвернулась. Мы оба молча оделись. Примерочная неожиданно показалась слишком тесной и слишком тихой. Я отчетливо слышал каждый наш вдох."

"Расправив галстук, я подобрал с пола ее порванные трусики и сунул в карман. Затем положил ладонь на дверную ручку, но что-то меня остановило.

Пальцы, будто по собственной воле, огладили кружевную вещицу, свисавшую с одного из крючков на стене.

Обернувшись к мисс Миллс, я сказал:

– Купи заодно и пояс для чулок.

И, не оборачиваясь, вышел из примерочной.

5

В вентиляторе над моей кроватью было восемьдесят три трубки, двадцать девять болтов, пять лопастей и четыре лампочки. Я перекатилась на бок. Мышцы в определенных частях тела точно решили поиздеваться надо мной, напоминая, отчего мне так и не удалось заснуть.

«Нет, я хочу, чтобы ты смотрела туда. Я хочу, чтобы ты видела. И хочу, чтобы завтра, когда все у тебя будет ныть, ты вспомнила, кто сделал это с тобой».

Он не шутил.

Без всякого участия сознания моя рука скользнула к груди и принялась сжимать сосок под майкой. Я закрыла глаза и представила его пальцы на месте своих. Длинные, сильные пальцы, ласкающие низ груди, большие пальцы рук, теребящие соски, широкие ладони, обхватывающие меня… проклятье. Громко вздохнув, я скинула с кровати подушку. Мне было отлично известно, к чему приведут эти мысли.

Это повторялось уже три ночи подряд, и сейчас надо было остановиться. Сердито фыркнув, я перевернулась на живот и крепко зажмурила глаза, призывая сон. Как будто это хоть раз сработало.

Я совершенно отчетливо помнила тот день почти полтора года назад, когда Эллиотт позвал меня наверх, в свой кабинет, для разговора. Еще в колледже я начала работать в «РМГ» младшим помощником Эллиотта. Когда моя мать умерла, Эллиотт взял меня под крыло. Он играл роль не столько отца, сколько умного и заботливого наставника, зачастую приглашал меня к себе домой на ужин и всячески опекал.

Его дверь всегда была для меня открыта. Но тем утром его голос в трубке звучал непривычно-формально, и, если говорить честно, я перепугалась до чертиков.

Когда я поднялась к нему, он рассказал, что его младший сын последние шесть лет проработал в Париже руководителем маркетинговой службы «Л’Ореаль». Этот сын, Беннетт, наконец-то возвращался домой и через полгода должен был занять пост начальника операционного отдела в «РМГ».