Помощница лорда Хаксли

– Недоговаривает, – ответил друг, задумчиво покрутив на пальце родовой перстень. Камень в нем служил для определения истины, и сейчас он изменил цвет с красного на бордовый. – Определенно недоговаривает. Что-то произошло там, в этой ловушке. Но почему юная нера молчит?

Уэсли закурил и закинул ногу на ногу, наблюдая за колечками дыма.

Что ж, значит, не показалось. Девочка действительно что-то скрывает. Но что? Я потер виски, вновь пытаясь вспомнить прошлую ночь, но все воспоминания обрывались на том, как мы с Грей вышли из зала. В груди опять появилась тупая боль. И откуда взялась? И не поймешь, то ли проклятие виновато, то ли неудачный перенос.

Может, Ривен что-то напутал с заклинанием, когда создавал защитный артефакт? «Он сработает только в том в случае, если вы окажетесь на пороге смерти », – вспомнились слова старого мага. И ведь сработал. Правда, вытянул из меня последние силы. Понять бы еще, что такого смертельного произошло в ловушке? Кстати, и родовой кулон куда-то исчез. Сколько себя помнил, никогда с ним не расставался. А сейчас словно потерял привычную часть себя, так его не хватало.

– Думаешь, девушка все-таки причастна к покушениям?

Рука сама потянулась к вазочке с миндалем, но та оказалась пуста.

Шасс! Неужели все съел?

Я посмотрел на друга, и тот понимающе усмехнулся. Ну да, уж он-то хорошо знал мою любовь к гирхскому арави. Как и то, что именно сладкое сдерживало действие большинства проклятий.

– Бриан?

– Сложно сказать, – посерьезнев, ответил Уэсли. – Но уж слишком вовремя она появилась, ты не находишь?

Бриан отставил руку с сигаретой и замер взглядом на струйке дыма, поплывшей по кабинету. Сейчас, без привычной маски светского повесы, Уэсли выглядел другим.

Я уже и забыл, каким он может быть: собранным, жестким, с опасным взглядом стальных глаз и неуловимой грацией готового к нападению хищника. Такому Уэсли ничего не стоило уничтожить самого сильного противника, или найти недостающее звено в цепи происходящих событий. Вот только почему-то не хотелось, чтобы недостающим звеном оказалась Грей. Что-то щемило внутри. И в душе такая маята поднималась, хоть вой. Хотелось остановиться, закрыть тему, не докапываться до истины. И это лишь подтверждало необычность проклятия.

– И потом, ты же сам говоришь, что проклятие сработало как раз тогда, когда ты отвлекся на юную неру, – продолжил Бриан. – А что, если так и было задумано?

– Не сходится. В твою схему не вписывается Вайолет.

Я незаметно потер ребра, пытаясь унять ноющую боль. Утром я рассказал Уэсли о проклятии, и тот с азартом принялся «рыть землю». А я, вроде, и понимал, что его рассуждения имеют под собой почву, но почему-то не мог заставить себя подозревать Грей.

– Отчего же? – Хмыкнул друг. – Очень даже вписывается.