Проданная врагу. Вернуть истинную

От абсурдности ситуации, от того, как опасна наша авантюра в самой своей идее, от того, что попались мы в итоге простому мяснику, который понял нас неправильно.

– У, шпана! Щас я вас! – мужчина вскидывает кулак."

"Валфрик подхватывает меня на руки и выскакивает из переулка. Быстро оглядевшись, он бросается в провал между домами на противоположной стороне улицы. Пробегает его насквозь, заворачивает на следующую и снова в проулок.

Я вцепляюсь в его плечи и очень стараюсь не хохотать как ненормальная. Страх и паника превращаются в пьянящее веселье, а беременность и расшатанные последними событиями нервы мне совсем не помогают.

Валу тоже смешно. Забежав в какой-то переулок, он плавно, но настойчиво вжимает меня в стену и впивается в губы поцелуем. Я едва успеваю вдохнуть, как он размыкает мои зубы и углубляет ласку, хотя только что пробежал со мной на руках несколько кварталов.

Сперва я пугаюсь напору и отталкиваю его, вырываясь, но Валфрик, не растерявшись, акцентирует внимание на моей шее и мир катится в пекло. Горячие губы, мягкие и нежные укусы поднимают по всему телу волну колючих мурашек. В животе распускается огненный цветок удовольствия и я, зажмурившись, выдыхаю с тихим стоном.

Богиня, мы и правда так на штраф нарвёмся, но, похоже, нас обоих это уже не волнует. Пальцы путаются в волосах Валфрика. Он снова находит мои губы, но теперь я уже сама льну к нему, будто устав сопротивляться себе.

Где-то на краю сознания ещё колется проклятье Сидда, запрещающее мне подобное, но в то же время я утопаю в удовольствии. Каждая частичка тела будто посыпана сахарной пудрой.

Внутри рушится какая-то преграда, тонкая корка льда на застывшей осенью луже с хрустом проламывается под ботинками и больше не сдерживает лавины чувств, что я испытываю к этому мужчине.

Прижимаюсь теснее. Кажется, я совсем с ума сошла, раз обвиваю ногой его ногу, а Валфрик тут же кладёт ладонь на моё бедро. Шагает ближе, и я оказываюсь пришпилена к стене его телом. Будто пойманная бабочка.

Его пальцы скользят выше, и когда добираются до повязки, скрывающей кабанью метку, я, вскрикнув, шиплю от боли.

– Тс, – Валфрик поджимает губы. – Прости. Болеть стало?

– Да, – жалуюсь я, утыкаясь лбом в его плечо. – Метка горит. Кажется, мой муженёк против супружеской измены.

– Твой «муженёк» – я, и да, против. Но сейчас ты изменяешь мне со мной. Так можно, – он нежно касается моей щеки и заглядывает в глаза. – Как ты? Хуже, лучше?

– Пока просто щиплет… Сейчас постою и…

– И продолжим поиски. Извини за это. Как-то занесло.

– Да… странно вышло.

– Подумал, если уж нам всё равно влетит метлой, нужно, чтобы это хотя бы было оправдано, – отшучивается Вал, поправляет мой шарф и осторожно отступает, позволяя выпрямиться.

Боль понемногу отступает.