Проданная врагу. Вернуть истинную
— Что ж, я согласен. Девка и правда хороша, я готов её взять. Получишь отсрочку, до весны. А если она и правда окажется такой, как ты описывал, зачту как плату за этот год.— Ч-что? — я сглатываю и смотрю на дядю.Он качает кистью и сухо бросает:— Авалина, собирайся.Дядя продал меня в уплату долга! Конечно же, он не отдал жестокому тирану дочь, откупился сироткой, которую приютил после смерти родителей. Никто меня не хватится, и другой семьи у меня нет.Теперь мне предстоит стать бесправной куклой, ведь тот, кому я подарила своё сердце и душу никогда не примет меня после всего этого…ХЭ будет (но не у всех)
Показать, что я живой человек, а не просто бродячая кошка, которую Валфрик подобрал на улице и притащил в дом в обход запретов и здравого смысла.
Возможно, это глупо и бессмысленно, но я не могу оставаться в стороне, когда с моим Домом творится нечто подобное.
Валфрик не стал препятствовать мне, но по его лицу я вижу, что в успех этого мероприятия он не верит. Думаю, Вал и согласился, потому что знает: драконы не станут его слушать ни после нападения на дом Солнечного Снега, ни после того, как Кровавая Луна прошлась по землям Серебряной.
Но сейчас у нас нет времени на сомнения и страхи.
Наконец двери открываются, и в зал будто по команде входят высокие хорошо сложенные мужчины. Валфрик, который сидит в кресле во главе стола, подперев кулаком щеку, скользит по ним раздражённым взглядом. Его эмоции спокойны как зеркальная гладь озера. Сигберт и вовсе даже головы не поднимает.
Зато вошедшие все как один упираются взглядом в меня.
– А что она здесь делает? – не сдерживается один из пришедших, останавливаясь у подготовленного для него кресла, но не спеша сесть.
– Она здесь, потому что я так решил, – холодно заявляет Валфрик.
Я с опаской смотрю на него. Лишние конфликты нам точно не нужны.
– Здравствуйте, – решаю начать с улыбки. – Я хотела прийти и познакомиться с вами, чтобы попытаться… стереть черту недопонимания между нами.
– Недопонимания? – хмыкают с другого конца стола. – Мы все прекрасно понимаем, что Валфрик, очевидно, свихнулся, если позволил себе привести в Дом истинную другого двуликого.
– Она моя, – огрызается тот тоном, который может означать, что повторять это приходится далеко не в первый раз.
– Подтверждаю, – не отрываясь от записей, заявляет Сигберт. – Метка поставлена насильно. Более того, брак не консуммирован. В условиях нашего положения много спорных моментов, и мы пока не угадаем, какая карта на что повлияет."
"– Она носит дитя, насколько мне известно, – включается двуликий с пышными, лихо закрученными усами.
– Но с точки зрения замужества с Валфриком ей это даже на руку. Женщина может выйти замуж повторно, тогда никто не станет придираться к невинности. Даже боги.
– Есть вещи поважнее вашего страха перед абстрактной карой, – хмыкает Валфрик, отцепляя от щеки кулак. – На её бедре метка, от которой нужно избавиться.

















