Пропавшее Рождество

Словно сомнамбула, она поднялась и, натыкаясь на все окружающие предметы, покинула номер полковника, не удосужившись хоть как-то замести следы своего обыска.

Итак, Полетаев опять соврал. В этом уже не было никакого сомнения. Но зачем? Почему? Что, черт побери, он все-таки скрывает? Казалось, что проклятый полковник поведал ей уже все мыслимые и немыслимые легенды. Кто он — друг или затаившийся враг?

Она остановилась и еще раз взглянула на удостоверение. Что ей теперь делать? Идти к французскому полицейскому и сдавать российского разведчика? Ни Родина, ни Полетаев ей этого не простят. А что же тогда? К кому ей обратиться за советом? Может быть, к...

В тот же момент ей стало плохо. Новое озарение буквально прибило ее к полу. Если Бредли не была сотрудником Интерпола, и пастор тоже не был, то соответственно не могла им быть и Катарина Мюльке. Тогда за что же она предлагала ей деньги?!

4

— Здравствуйте, Катарина!

— Здоровались уже. — Мюльке выглядела осунувшейся, от нее сильно несло спиртным.

Направляясь к немке, Даша понятия не имела, о чем будет говорить. Не знала она этого и сейчас. Но, с другой стороны, это было единственное место, где можно было попытаться хоть что-нибудь ВЫЯСНИТЬ.

— Я вот пришла к вам... — выдавила она, глядя в сторону.

Всегда светлый и прямой взгляд сейчас был темным, мутным.

— Вижу. — Она обеими руками зачесала волосы назад, при этом чуть покачнувшись. — Так, значит, вы определились с суммой?

Даша покашляла.

— Простите, вчера, когда падала, наверное, простудилась. Не угостите меня рюмочкой вашего бальзама?

Ни слова ни говоря, немка откачнулась от двери.

— Проходите.

Даша старалась держаться спокойно, не обращая внимания на взвинченное состояние хозяйки номера. Присев, она краем глаза наблюдала, как Мюльке, рискуя перебить стаканы или бутылки, готовит ей выпивку. Больше всего Даша опасалась, чтобы та ей чего-нибудь не подсыпала. Она уже никому не верила.

— Держите.

Сделав вид, что отпила, гостья поставила рюмку на стол.

— Приятная вещь.

Мюльке угрюмо смотрела на нее и хранила молчание. Пришлось продолжить.

— Вот вы, Катарина, сегодня утром сказали, что я страшный человек. Но это не совсем так.

— Мне все равно. — Немка действительно выглядела равнодушной. — И, прошу вас, давайте поскорее закончим с этим. Я просто хочу услышать сумму и больше никогда не видеть ни вас, ни ваших людей.

«Моих людей...» Да, пожалуй, на сотрудника Интерпола Мюльке мало похожа. Еще один довод в пользу инспектора. Но за что все-таки она предлагает деньги?

— А давайте вы сами назовете сумму, — Даша попыталась улыбнуться. — Возможно, мы сразу и договоримся.

— В смысле?

— Вы мне нравитесь, поэтому...

— Послушайте, хватит морочить мне голову. — Немецкий акцент стал сильнее, слова жестче и злее.