Пропавшее Рождество

Вселенная усиленно расширялась, в ней, словно звезды, рождались версии, некоторое время они развивались, пульсировали, а затем бесславно и практически бесследно умирали. Изредка проносились кометы — мимолетные озарения — впрочем, еще более диковинные и нежизнеспособные, чем сами звезды; бухали метеориты, шумел солнечный ветер, и все это на фоне какого-то катастрофически бесконечного, безнадежного вакуума.

В какой-то момент Даша поймала себя на том, что переключает каналы с такой скоростью, что не успевает даже прочитать название канала. Она выключила телевизор и забросила пульт в дальний угол комнаты.

...А может быть, она просто должна была стать свидетелем? Ведь форточка раскрылась оттого, что в нее попали снежком. Кто-то тщательно рассчитал: если откроется окно, то она обязательно подойдет к нему, чтобы закрыть. Подойдет и увидит то, что увидела.

Даша легла на ковер и закинула руки за голову. В этом что-то есть. Ведь еще тогда она отметила чрезмерную театральность разыгранной сцены. Что, если эта Бредли вовсе не умирала? Сначала разыграла сцену, а потом переодела кого-то в свою одежду и сбросила со скалы?

Может быть, может быть..."

"Только это все равно не дает ответа на вопрос: почему именно она должна была стать свидетелем. Свидетелем того, что она видела, мог стать кто угодно. Может быть ее все-таки хотят убить?

Даша так запуталась, что даже страха уже не испытывала. Она попыталась вспомнить всех, с кем общалась в последнее время: полицейские, бармен, две немки, пастор...

Пастор!

Тут она приподнялась. В самом деле, вот странная фигура. Зачем он здесь? Сложно предположить, что скромный священник вдруг возьмет и выложит кругленькую сумму только для того, чтобы полюбоваться снегом и пощипать девиц за мягкие места, и того и другого в его родной Суоми более чем достаточно. Тогда зачем он здесь? Да еще в соседнем номере. В его саквояже целый набор каких-то трав и препаратов. Господи, она же их пила!

От этой мысли в желудке стало пусто. Вскочив на ноги, Даша подбежала к зеркалу, долго и тщательно изучала язык и зрачки. Язык был белый, а зрачки подозрительно дергались. Неужели он ее уже отравил? То-то она проспала целые сутки...

Раздевшись до нижнего белья, перепуганная женщина обнаружила у себя два прыщика, правда, один на ноге, а второй на плече, но кто его знает, как они внутри организма связаны и не являются ли признаком начинающейся агонии!

Что, если пастор на самом деле никакой не пастор, а наемный убийца? Если она умрет, то все решат, что это от простуды, и никто не заподозрит злой умысел, а уж тем более не решится обвинить духовную особу.

«Караул!»

Даша бросилась к сумке, руки не слушались, перевернув сумку, она вытряхнула все содержимое на пол. Телефон глухо стукнулся о ножку кровати.