Птичий путь

И ни в коем случае не нужно обижаться, если назовут изгоем: в их понимании это значит, что вы когда-то тоже были гоем, однако ввиду утраты исконно природного, ведического мышления, поддались искушению золотого тельца и стали воспринимать драгоценные металлы как денежную единицу, на которую можно приобрести блага для тела, а не духа.

То есть у этой «третьей силы» специфическое отношение к золоту, деньгам и прочим знакам капитала, представляющим драгоценность для изгоев. Люди Оскола, кто выходил на контакт, предупреждали также об особом их отношении к солнцу, хлебу и соли.

И еще к женщинам, которые, по убеждению гоев, являются чуть ли не воплощением связи мужчины с космосом и существуют на свете не только для продления рода человеческого, и уж никак не для удовлетворения плотских страстей.

И тут Церковера подвели скупердяйство и маниакальная игра в конспирацию: если бы он раньше открыл все эти таинства общения, и даже не Сторчаку, а непосредственному исполнителю операции – Корсакову, то не случилось бы провала. Смотрящий совершенно иначе выстроил бы отношения с Алхимиком.

Так нет – Оскол, наверняка с подачи своего начальника разведки, вздумал запараллелить действия и к зоне Д бывшего начальника охраны не подпустил. Хотя Марату было не отказать в ясновидении, он почуял, откуда можно подпитаться необходимой информацией, и не раз просил Сторчака походатайствовать о допуске к личным секретным архивам, аналитикам и самому Филину.

Впрочем, возможно, Оскол и тут рассчитал все верно, обеспечив таким образом операцию прикрытия и отвлекая внимание западных партнеров.

Итак, чтобы взять «новгородского посадника» тепленьким, оставалось менее двух суток! То есть времени на долгие размышления почти не было, но убеждение, что Смотрящему не следует соваться в музей лично, пришло как-то сразу и впоследствии лишь укреплялось.

Мудрый Оскол не учитывал одного важного момента: ненависть в обществе к личности реформатора была настолько острой, кровоточащей и массовой, что вряд ли миновала провинциальный Великий Новгород, тем паче учреждение культуры, влачащее жалкое существование. Это ректоры университетов, выскочившие на волне перемен, из подхалимских соображений кликали Сторчака академиком, зазывали читать лекции в надежде понравиться и выбить через него дополнительное финансирование.

В заштатном музее, где зарплаты не платили годами, наверняка одного его имени терпеть не могут, крестятся при упоминании, и ничего, кроме молчаливой обструкции и нарочито вывернутых карманов, от тамошних сотрудников ждать не приходится. Сейчас ты их хоть золотом обсыпь – своей вызывающей позы не изменят, да и уже не время налаживать отношения.