Птичий путь

– Мне только что сообщили: Князь объявился, – почему-то безрадостно доложил капитан. – Находится в полицейском участке Варны. Я сейчас выезжаю за ним.

– Забирай его, и продолжайте переговоры с партнерами, – хотел отбояриться Смотрящий. – Все остается в силе.

– У них возникли опасения, если не сказать – паника. В связи с его внезапным исчезновением. Нештатная ситуация…

– Ситуация вполне штатная. Так было надо.

– Но партнеры уже выполнили первое условие, – вдруг заявил Симаченко, – и теперь ждут ответного шага!

– Какое условие?

– Доставили кубинского узника в Румынию!

Сторчак обычно осторожничал, даже если разговаривал по защищенной линии связи, но сейчас, зная что операция в Болгарии – всего лишь прикрытие, он умышленно заговорил открытым текстом: утечка могла быть полезной.

Партнеры упорно навязывали свои условия, и Смотрящий еще раз отметил гениальность операции прикрытия, придуманной Филиным.

– Кто дал такую команду? – возмутился он. – С кем согласовали?

– Я не знаю! – испугался Симаченко. – Отец Алхимика уже находится в специальной румынской тюрьме. Уже почти сутки. Мне представили убедительные доказательства… Партнеры волнуются!

– Они обязаны доставить его в Осколково!

– Может, Князь распорядился? Говорю же, он был неадекватный!

– Немедленно поезжай к нему и выясни! И предупреди: впредь никакой самодеятельности.

Пусть все согласовывает со мной. Узник должен быть перевезен в Россию. Каким образом, партнерам известно.

– Что делать с Княгиней? Искать?

– Пусть ее ищет полиция, – заявил Смотрящий. – Ты отслеживай ситуацию и не вмешивайся.

Оскол, или, точнее сказать, Филин, точно просчитал Корсакова: чем больше тот вносил суеты, неразберихи и паники, тем естественнее выглядело положение дел.

И тем спокойнее можно было отработать встречу в новгородском музее."

"Однако премьер не звонил, и это молчание все больше вызывало тревогу. Около часа Сторчак пялился в телевизор, пока не узрел на экране еще одно знакомое лицо с фабрики гениев. Впрочем, это мог быть один из тех же молодых людей, которых показывали еще до звонка Симаченко: они походили друг на друга, как китайцы для взгляда европейца.

Богообразный, в светлых кудряшках и с молодой порослью на впалых щеках, гений делился своими открытиями и знаниями, приобретенными в закрытом от мира технопарке Осколково.

Он уверял зрителей, что еще недавно пел в переходе на Пушкинской, а сейчас носит прозвище Алхимик. И это он отливал из серебра и золота монеты, запуская их в оборот через палатки быстрого питания…

Сторчак не успел узнать, что еще натворил этот парень, внешне очень сильно похожий на Алхимика, поскольку в кабинет Оскола проник бесстрастный начальник разведки, толкая впереди себя портфель.