Птичий путь

Стесняется – скромный, воспитанный… Прикажи ей соблазнить! Устрой скандал, развод, наконец, сделай ее свободной и увидишь реакцию… Быть такого не может, чтобы молодой самец не запал на такую самку! Или ты выбрал неподходящий вариант.

– Надо подождать. Когда у них завяжутся отношения…

– Ждать некогда! – перебил Супервизор. – Ключи от его квартиры у вас есть, пошли Роксану ночью. Пусть сама заберется в постель, к сонному. Об этом мечтают все мужчины – проснуться, а рядом прекрасная незнакомка.

– Это невозможно…

– Если невозможно, прикинься бабой и сам соблазняй! – рявкнул Сторчак.

 – Но гений должен быть здесь в самый кратчайший срок. И с тяжелой уголовной статьей!

– Изнасилования не будет в любом случае, – отрезал Корсаков. – Я этого не допущу.

– То есть как не будет? Что за разговоры?!

– Имитируем попытку…

– Хватит имитаций! – Сторчак наливался гневом. – Все должно быть натурально и доказательно. Для суда присяжных! Для Страсбургского суда!

5

Серебряный венец в ее волосах, заколотый по-старушечьи, на затылке, стоял в глазах неподвижно – так непоколебимо ровно она несла свою увенчанную головку, возможно из-за семенящего шага.

Никем не замеченные, они вышли со двора на улицу и скоро повернули в Трехгорный переулок.

– У меня там гитара осталась, – вспомнил Сколот. – Я вернусь…

– Обойдешься, – прошелестел ее голос.

– Тебя Стратиг прислал?

– Молчи.

– Наконец-то вспомнил меня вершитель судеб. Активизатор топлива не действует? Верно?

– Какого топлива?

– Солариса…

– Ничего не знаю… Рот закрой.

В переулке, по-прежнему не оборачиваясь, она распахнула заднюю дверцу машины.

И только сейчас Сколот заметил несоответствие: ноги у женщины были длинными и стройными, а ступни – маленькими, детскими и обуты, несмотря на теплую погоду, в ботинки на плоской подошве.

Он сел и получил приказ:

– В затылок смотри! И ни о чем не думай.

– Как тебя зовут? – не унимался Сколот. – Пора бы познакомиться.

Спасительница была старше, может, года на два, однако взирала на него с неким возрастным превосходством.

– Зазноба, – бросила она. – Нравится?

– Звучит как прозвище.

– Это теперь имя мое. Ну всё, лишенец! Замри.

Сколот замолчал, уставившись в увенчанный затылок, но остановить мысли не смог: в ушах завис крик Роксаны, перед глазами, на фоне серебряного гребня, парил ее полубезумный образ.

И такой она походила на Белую Ящерицу…"

"Зазноба вывела машину из переулка, манипулируя рулем и тормозами так, что Сколота мотало по сторонам – руки все еще были скованы за спиной. Далее он уже не замечал дороги; впрочем, и не старался делать это, все более испытывая неприязнь к своей спасительнице.