Птичий путь

Все попытки закричать, предупредить были тщетны, ибо перед мятущимся взором с большим отрывом мелькали только распушенный хвост и трехпалые лапы замыкающего журавля. Сколот мчался за ним, чудом избегая столкновения с преградами, не считая кругов, не взирая на ориентиры и незаметно для себя подключившись к ритму движения птичьего косяка.

Возможно, потому и не заметил момента, когда лес кончился и вокруг оказалось поле с кустарниками и примятой снегом прошлогодней травой. Здесь он машинально прибавил скорости – и все равно не смог догнать последнего журавля, который почему-то стал забирать в гору, хотя равнина впереди была плоской, как стол.

– Эй! – закричал Сколот, задыхаясь от встречного ветра. – Постойте!..

И только тогда увидел, что журавлиный косяк давно оторвался от земли и теперь круто уходит ввысь…

8"

"Курортный Балчик еще не осаждали отдыхающие, поэтому Корсаков ехал с тайным предвкушением покоя и счастья – так было всегда, если удавалось вырваться на несколько дней, и еще в аэропорту Варны он перевоплощался в охотника, высматривающего «дичь», спутниц на время отдыха, которых здесь было достаточно.

Они тоже высматривали себе добычу, очень легко откликались на зов, а то и сами проявляли инициативу, особенно жадные до русской загульной и широкой души немки и француженки. Однако на сей раз Корсаков путешествовал со своим тяжелым и всю дорогу кипевшим «самоваром»: после пережитых событий, состояний и чувств у агентессы началось что-то вроде наркотической ломки: часто и резко менялось настроение, сиюминутные всплески радости заканчивались слезами. Иногда казалось – всё, кризис миновал, вернулось полное осознание реальности. Но через некоторое время Роксана вдруг становилась задумчивой, пугающе грезила, сама, без всяких вопросов и намеков, вспоминала Алхимика и порывалась немедля вернуться в Москву. И пожалуй, выбрала бы момент и сбежала еще в Шереметьеве, но ее удавалось отвлечь пустяковыми детскими игрушками: сначала Марат по требованию «жены» купил забавную пластиковую обезьянку, затем красный шарик-нос на резинке, и наконец, она увидела ножницы.

– Хочу! Купи! – закапризничала.

 – Это очень хорошие ножницы! Ты обещал исполнить все мои мечты!

Ничего в них хорошего не было – обыкновенные китайские, разовые, и Корсаков исполнил бы каприз не задумываясь, но опасался давать ей в руки острые предметы, тем паче знал, что на контроле отнимут. Отговорить не получилось, агентесса уже срывалась в истерику, привлекая к себе внимание пассажиров, – пришлось купить. Роксана тут же отстригла ему полгалстука, засмеялась и спрятала ножницы в сумочку.

Чем бы дитя ни тешилось!..