Путь серебра

Будто два пса, носами в землю, они лезли сквозь кусты, оцарапались, спугнули гада, наткнулись на ежа, чуть не вляпались в кабанье дерьмо…

– Их! – выдохнул шедший первым Радша.

Тешата выскочил из-за его спины. Под березой на земле что-то темнело. Мертвое тело! Первым бросилось в глаза такое знакомое оперенье собственной стрелы, и только потом до ума дошло, что он видит подсвинка – полуторагодовалого лесного кабана.

– Хрясни тя лютый! – первым брякнул Радша. – Так это мы заместо хазарина вепря подстрелили!

– Дурень ты! – хмыкнул Тешата. – Вепренок десять раз лучше хазарина – того ведь есть не станешь…

Когда они, привязав кабанчика за ноги к жерди, вернулись к стану, там уже шло веселье: в двух шагах от первого пятна крови, куда они не успели посмотреть, нашли двухмесячного поросенка, еще сохранившего полоски на боках, сулицей прибитого к стволу толстой березы.

Тешату встретили восторженным ревом: хлопали по плечу, хвалили за великанский бросок. Он лишь ухмылялся, не сознаваясь, что силу и точность обрел с перепугу. Ну и потому, что дядька Нежигость их каждый день заставлял сулицы метать, когда выдавалось время, чтобы не маялись бездельем.

Свежему мясу плесковская дружина была очень рада, а остальные завидовали. При свете утра разглядели множество кабаньих следов на тропке, в роще, на берегу. Видно, здесь пролегали кабаньи тропы, по каким ходили еще деды и прадеды, и кабаны, наткнувшись на огорожу, не оробели и пошли на приступ, тем более что в стане было тихо и дозорные, даже услышав их, поначалу не подняли шума."

"Происшествие изрядно повеселило все войско, а за Тешатой утвердилось прозвище Два Кабана. Но это, строго говоря, было единственное веселое событие на долгом пути, где почти каждый день случались схватки более опасные и кровь проливалась людская…

* * *– Нынче барашка с ярочкой в новую избу поведем! – с довольным видом объявила за завтраком Радонега и подмигнула по очереди Свену и Вито.

Свен ухмыльнулся, Вито в смущении опустила глаза: в обрядовой речи барашком и ярочкой называют жениха и невесту. Этих двух животных духам нового дома предлагают на выкуп голов новых жильцов-новобрачных: этих, дескать, возьмите, если хотите, а тех не троньте. До сих пор от намеков на их со Свеном супружеское единение она чувствовала больше смущения, но теперь сильнее была радость.

День ото дня все ближе тот день, когда у них начнется общая жизнь.

– Жена просила, чтобы кто-то из вас ее навестил, – сказал старшим братьям Велерад.

Свен все еще не мог привыкнуть к тому, как тот вырос: из отрока младший брат окончательно превратился в мужчину почти того же роста, что он сам, и спокойная, дружелюбная улыбка его утратила юношеский задор и стала улыбкой уверенного в себе мужчины.