Путь серебра

– Слава богам, что вы уже здесь! – Олав тоже шагнул к Карлу, медленно глотавшему мед. – Добро пожаловать, Карл и все твои люди! Мы обо всем поговорим. – Он бережно похлопал своего бывшего тестя по плечу. – Спешить некуда, вы уж, верно, останетесь у нас на йоль.

Сванхейд глянула на стол, кивнула тиуну, и тот повел приехавших по местам. К Карлу подошла Ульвхильд.

– Так… он погиб, да?

– Нам так сказали волынцы. – Карл обнял ее. – Не думал я дожить до такого горя: увидеть мою внучку вдовой в такие юные годы! Лучше бы убили меня самого, я уже отжил век!

Удивительное зрелище они представляли: седобородый старик в темном кожухе, с прильнувшей к нему юной стройной женщиной в белой одежде, – словно божества зимы, придавленные судьбой, которую даже им не одолеть.

– А я подумала… – Прижимаясь щекой к его холодному кожуху, источающему запах снега, Ульвхильд сглотнула. – Думала, может, ты скажешь мне… иное.

– Но кто рассказал об этом вам? – Взяв себя в руки, Карл поверх ее головы посмотрел на Олава.

Олав взглянул на сыновей Альмунда – они стояли плечом к плечу в первых рядах здешних жителей, толпившихся вокруг гостей.

Карл проследил за его взглядом и, узнав этих двоих, широко раскрыл глаза в сетке морщин.

– Так вы живы!

– Сдается, что да! – ответил Годо. – Будь и ты жив, Карл!

– Вы вернулись! – Судя по виду Карла, он не верил в это, хотя видел своими глазами.

– Не так давно, но вернулись. И весьма тебе благодарны, что ты избавил нас от необходимости ехать в Киев… У нас и тут есть дела. – Годо многозначительно покосился на брата.

– Но как же вы прошли? Если бы показались в Чернигове, Траусти уж верно послал бы нам весть, ему было приказано следить, не объявится ли хоть кто-нибудь из вашего войска…

– Сядь, Карл! – Олав прикоснулся к плечу старика.

 – Поешь, согрейся, отдохни, а потом мы обменяемся своими новостями. Это весьма длинная сага, мы сами слушали ее с полмесяца!

– Длиной в десять бочонков пива! – буркнул себе под нос тиун.

– Сдается мне, что в самом главном наши новости сходятся, – заметила Сванхейд.

Немилосердно было бы набрасываться с расспросами на людей, едва окончивших трудный путь по осенним и зимним дорогам, но Карл, понимая чувства хозяев, коротко рассказал, что известно в Киеве.

Оказалось, что Амунд плеснецкий с его войском вовсе не сгинул на переволоке, а, наоборот, прошел ее с умеренными потерями и сохранил всю свою добычу. В Киев он явился в месяц ревун, когда с полей уже убрали снопы, а в желтеющих лесах ревели от страсти олени. Он поведал, что молодой Грим-конунг, скорее всего, погиб вместе со всей дружиной киевских русов и тело его осталось во власти хазар. О судьбе северного войска он ничего не знал, но думал, что люди Олава сгинули на переволоке или близ нее.