Путь серебра

Она почти не замечала всего того, что поначалу отталкивало в его чертах, а видела теперь одни глаза – сине-голубые, внимательные, ждущие.

– Ты согласен ждать год?

– Год я согласен ждать. – Он слегка кивнул. – Даже два. Ты ведь ждала меня больше двух лет, и будет справедливо, если я тоже тебя подожду.

– Два – это слишком много! – Самой Брюнхильд не хотелось ждать и двух месяцев. – Если за год мой отец не смягчится… или если я раньше пойму, что он не смягчится к тебе никогда…

– Ты будешь моей без его согласия?

Амунд сделал легкое движение, будто хотел взять ее руку, но сдержался – бояре и родичи Брюнхильд в пяти-шести шагах почти не сводили с них глаз, хотя слов расслышать не могли.

– Да, – шепнула Брюнхильд. – Только не знаю, как подать тебе весть…

– Смотри. – Амунд показал ей кольцо, висевшее у него на шейной гривне среди других. – Видишь, на нем такой же орел, как на твоей чаше."

"– Только без девы, – тихо фыркнула Брюнхильд.

– Я уеду, а через месяца два-три к тебе приедет человек, скажется умелым сокольничим и попросится на службу. Он покажет это самое кольцо, и ты будешь знать, что это мой человек. Когда придет пора – отправь его ко мне. И я сделаю то, что ты надумаешь, или сам надумаю, как быть.

– Я поняла… – Брюнхильд не сводила глаз с кольца, заключавшего в себе ее судьбу.

Потом посмотрела Амунду в глаза. Их взгляды слились и не сразу сумели расстаться. Брюнхильд хотела, чтобы он поцеловал ее, но на глазах у киян и родичей это было никак невозможно.

– Ты вправду этого хочешь? – совсем тихо спросил Амунд, осматривая ее выразительное лицо – довольно крупные черты, большие голубые глаза, золотистые брови, высокие твердые скулы, яркие, зовущие губы. Сейчас оно сияло воодушевлением, решимостью и страстью, что делало его прекрасным вдвойне.

– Да. Отец меня избаловал, и я привыкла получать все самое лучшее, – улыбнулась Брюнхильд.

– А насколько ты хитра и отважна, я убедился на собственном опыте, – тоже улыбнулся Амунд. – Я верю: если ты хочешь меня, даже сам Хельги Хитрый не сумеет тебя остановить.

– Пойдем, сестра! – окликнул Предслав, встревоженный этой долгой беседой, и встал с места. – Нагостились уже.

Брюнхильд кивнула Амунду и без споров пошла за братом и зятем. Даже не оглянулась, хотя была уверена, что Амунд, провожавший их до лошадей, стоит и смотрит ей вслед.

«Ты вправду этого хочешь?» – вспоминала она по дороге, и эти слова, произнесенные низким, густым, приглушенным голосом, снова и снова звучали у нее в ушах. «Да, я этого хочу!» – снова и снова отвечала она ему, себе и норнам.