Путь серебра

– Мы надумали, – подтвердил Чернига, – но князь Амунд нас поддержал. Мы рассудили, что если князь Грим погиб, то негоже отправлять его в Нави без погребальных даров и женки. У вас его добыча – надо выбрать одну девку с добром кое-каким и вслед за ним отправить.

– А вторую, – подхватил Унерад, – надо Итиль-реке пожертвовать, чтобы хранила нас по пути и в беду больше не давала.

Свен вдохнул, собираясь возразить, но не нашел что сказать.

– А кто будет это делать? – Он посмотрел на Хавлота: – Ты и тому обучен, мудрец?

– Князь будет, – отрезал Хавлот. – У нас есть князь.

А вы… – он взглянул за спину Свену, где подходил еще более хмурый спросонья Годо, – обсудите со своими людьми, если хотите. Но добыча Грима – не ваше имущество, и лучше будет хотя бы часть отдать хозяину.

Годред не мог без споров согласиться ни с единым словом, исходящим от Амунда плеснецкого, поэтому пришлось идти к нему. Свен в душе нашел предложение разумным и жалел, что из-за упрямства брата приходится зря тратить время, которого и так мало. Трогаться дальше стоило как можно скорее – незачем оставлять хакан-беку возможность прислать им вдогонку отдохнувшее и выправившее ряды войско.

Но спор разгорелся нешуточный – не только из-за двух сарацинок, но из-за всего внезапно образовавшегося Гримова наследства. Амунд едва упомянул, что объяснит это решение Хельги Хитрому, который, как наследник своего сына, захочет узнать судьбу его посмертного имущества, как Годо немедленно взвился.

– Почему это Хельги? – С изумленным и вызывающим видом он упер руки в бока. – Ты забываешь, что Грим был женат! Его жена – дочь Олава, госпожа Ульвхильд, она ждет в Хольмгарде. Она – его наследница, а может, у нее и ребенок уже есть! Олав-конунг захочет узнать о судьбе наследства его дочери, а может, и внука! И Олав получит все, что Грим поручил нам сберечь, до последнего мятого кувшина!

– Того, которым ты от хасанов отбивался, – пошутил кто-то из сидящих на земле телохранителей Амунда, и князь улыбнулся.

– И того кувшина! – без улыбки подтвердил Годо.

– Отец Грима тоже имеет право на часть его имущества, особенно когда он дал сыну войско для похода, – напомнил Амунд. – И будет лучше всего, если мы разделим его – одна лодья останется у вас, а другая будет у меня.

– Почему – у тебя? – удивился Годо. – Если бы мне это сказал Фредульв или еще кто-то из киян, я бы понял. Но ты не человек Грима или Хельги. Из киян здесь никого нет…

– Есть мы, – возразил Унерад и кивнул на Божевека. – Мы – люди Олеговы. И добро, что ему причитается, довезем со своим вместе… коли боги дадут нам самим домой воротиться."

"– Нет. – Годо не намерен был сдаваться. – Чужое имущество мы делить не будем. Грим-конунг поручил его нам. И мы довезем его до его жены… то есть вдовы.