Путешественник по Изнанке (СИ)

Он считал, что умнее остальных и сейчас всех обманет. И не всегда это заканчивалось благополучно.

В то же время каким бы он сукиным сыном ни был, это мой сукин сын. И никто не имеет право обижать беса. Тем более, в моем присутствии. Поэтому мои глаза налились кровью, как у быка, увидевшего яркую тряпку. В роли последней выступал мерзкий дворовой в дорогой рубахе, жилетке, начищенных сапогах и с напомаженными волосами. Точнее уж лицом — слишком волосат оказался бродяга. Я искренне не понимал, где у него борода переходит в прическу.

— Беса отпусти, — я старался говорить не сквозь зубы.

Получалось не очень хорошо.

— Твой, что ли? — недовольно зыркнул на меня дворовой. — Бутылку настойки украл. Пришлось вмешаться. Я здесь за порядком слежу.

Нет, примерно что-то подобное я ожидал. Но поезд со станции «Быково» уже отправился. Потому что Гриша так и продолжал сучать ногами.

— Беса отпусти! — повторил я, чувствуя, что хист уже готов вырваться наружу.

Только теперь дворовой разжал пятерню, и Гриша свалился на землю. Причем, сразу пополз в мою сторону.

— Твоя нечисть людей потревожила, меня побеспокоила.

Кому теперь только хист не достается, всяким недостойным. Они и за себя слово сказать не могу, а туда же, нечисть в услужение берут…

Все это Терентий Палыч не просто говорил. Свои слова он сопровождал действиями. А именно подошел вплотную и тыкал в меня пальцем. Да, наверное, со стороны это могло выглядеть забавно. Коротыш, от горшка два вершка, стоит перед тем, кто выше его в два раза и нечто выговаривает. Однако я и без этого почти кипел. Еще когда тип начал говорить про недостойных. А последнее действие вывело из себя.

Я поднял дворового за шиворот, справляясь с первым желанием дать пинка. Что интересно, волосатый злодей растерялся и не смог должным образом среагировать. Видимо, редко кто позволял вести себя с ним настолько вольно.

После непродолжительных размышлений я все же отпустил нечисть. Ладно, сказать по правде — придал ему небольшое ускорение, из-за чего дворовой плюхнулся на землю. Вокруг него сразу образовалась куча-мала из таких же коротышей. Все с повышенной волосатостью, разве что одеты похуже. Многие и вовсе босы.

Я достал со Слова пять монет и кинул в сторону дворового.

— За настойку и беспокойство. Заплатишь торговцу. Ты же здесь за порядком следишь.

Нет, если так посмотреть, поступил я, конечно, не совсем правильно. Позволил себя спровоцировать и все такое. Виноват ли был бес? В этом нет никакого сомнения. Мне бы как нерадивому хозяину стоять, потупив взор, говорить, что я виноват, но что-то сработало внутри быстрее голоса разума. Будто тумблер щелкнул.

Наверное, не веди себя дворовой столь вызывающе, может, и не было бы ничего.